Почти счастливые женщины

Сошлась с ним, родила близнецов и зажила новой жизнью. А Максим тем временем вырос. Он всегда был мальчиком сложным, с характером. А тут еще и переходный возраст. Хамит, ворует деньги, живет по неделям то у отца, то у матери, то здесь, в Кратове. Манипулирует всеми. Потому что у всех чувство вины. В общем, перекати-поле.

Родителям он не нужен. Беспокоится о нем только Муся, всем остальным наплевать, у всех своя жизнь. А парню почти восемнадцать. В общем, Муське моей достается. Ну а теперь и мы свалились на ее рыжую голову.

Но, думаю, ей с нами будет повеселее! – Софья помолчала. – Я говорила тебе – у всех своя судьба. У меня, у Муси. У твоего несчастного отца. У твоей бедной матери.

Аля вздрогнула.

– А где Муся? Еще спит?

– Пусть спит. Мы с ней по три рюмочки коньячку дернули, вот она и сломалась.

Аля кивнула, и в этот момент дверь в комнату распахнулась, стукнувшись о косяк. Аля и Софья вздрогнули и повернулись.

На пороге стоял высокий, по-юношески худощавый, плечистый парень. Темные длинные вьющиеся волосы откинуты назад.

Прямой нос и сжатые губы, глубокая ямочка на подбородке. И глаза – большие, ярко-синие, невозможно синие, под густыми черными ресницами. Держа руки в карманах голубоватых джинсов и чуть покачиваясь с пятки на носок, он с удивлением разглядывал незваных гостей.

– Здравствуй, Максим! Не узнаешь? – спросила Софья.

Ответа Аля уже не слышала. Она ничего бы сейчас не услышала – ни раскатов грома, ни самую громкую музыку, ни самый отчаянный крик, ни даже взрывов.

Никого красивее она в жизни не видела. Какое-то видение, ей-богу.

Парень с невыносимыми синими глазами внимательно и пристально оглядел их с Софьей.

– Где Муся? – коротко осведомился он и, заметив пустую бутылку коньяка на столе, недобро ухмыльнулся: – А-а-а-а, ну все понятно. Дрыхнет.

– Спит, – подтвердила смущенная Софья. – Тебя, между прочим, ждала.

Парень подошел к холодильнику, вынул кастрюлю с остатками бульона, плюхнул ее на стол и рукой вытащил кусок курицы. С куриной ноги капал холодный и жирный бульон, капли падали на стол и на пол, но юноша не обращал на это внимания.

Впрочем, как и на Софью и Алю. Уставившись в окно, он мрачно жевал. Покончив с курицей, вытер руки о кухонное полотенце и молча вышел из кухни.

Софья и Аля так же молча проводили его взглядами – Аля растерянным, а Софья расстроенным и очень печальным.

Аля с ужасом посмотрела на стол и пол, на полупустую кастрюлю и перевела на Софью беспомощный взгляд.