Прощальная гастроль

Тетя Люда жила в твердой уверенности, что от хорошей жены муж не уходит! А у хорошей жены чистота в доме, полный шкаф отглаженных рубашек и брюк, вкусный обед из трех блюд – все это называлось «уютная обстановка». А кто от хорошей жизни уйдет? Правильно – только дурак! Она была абсолютно убеждена в своей правоте и неукоснительно исполняла намеченную программу.

Женщина она была красивая, но какая-то тяжелая – тяжелый взгляд, тяжелая поступь. Работала она сервизницей в ресторане и, понятно, «химичила». Тащила оттуда посуду и, конечно, еду.

– Ну, – радостно восклицала Светкина мать, разложив деликатесы, – и куда он уйдет от такой красоты? Где еще он так будет питаться?

И «баловала» любимого мужа – то дубленку притащит, то японский магнитофон. Покупала у спекулянтов за бешеные деньги, как говорила Светка. Тот радовался как ребенок, затихал ненадолго – и снова в поход.

Однажды на пороге семейного дома возникла любовница. В руках она держала пачку фотографий, подтверждающих крепкую связь, – они в ресторане, в кино и даже на курорте, в санатории, куда путевку доставала, естественно, тетя Люда. Она стояла на пороге и хмуро смотрела на нежданную гостью. Отсмотрев фотографии, подняла тяжелые веки:

– Ну? И чего тебе надо?

Дамочка растерялась и хлюпнула носиком:

– Я… Просто хотела вам показать!

– Показала? – сурово спросила Людмила Васильевна.

Тетка кивнула.

– Ну а теперь иди на …! – рыкнула законная и легонько толкнула любовницу в плечо.

Та пошатнулась, расплакалась и, кажется, испугалась – по лестнице летела, словно Карлсон с пропеллером. А тетя Люда демонически хохотала ей вслед. Отхохотавшись, легла на диван и зарыдала.

Светка родителей презирала: отец – жалкий прихлебатель и пьяница. А мать бьется за него всю жизнь, за такое «добро»! И как ей не стыдно? Ведь как унизительно! Всю жизнь прыгает перед этим козлом, кланяется, приседает – а ведь все на ней! Все! А он без нее пропадет.

Хотя кто из них пропал, а? Не пропадет – пристроится тут же! И еще помоложе найдет!

Все это она часто излагала Тане, та молча слушала подругу, ничего не комментируя: ох, у всех дома не очень складно и сладко, что говорить.

Через четыре недели Светка сделала аборт.

Мать ее уехала в санаторий, а папаша, понятное дело, дома не появлялся.

Таня в ту ночь ночевала у Светки.