Судьба по наследству

И вот-те на! Какая-то нечистая сила прознала про тебя и решила в бесовство тебя обратить, или застращать. Хрен редьки не слаще! Да неси уже скорей! Видишь, наколдовать кто-то решил! Надо как можно быстрее от этого избавиться.

Анна подошла к калитке, возле которой что-то белело и над чем убивалась ее бабуля.

– Дарья Петровна! Ну, вы даете! Какая нечистая сила?! – Анна взяла в руки находку. – Это же кость из собачьего магазина! Зубы точить!

– Брось немедля! – Взвизгнула старушка. Потом немного остывая, но все еще недоверчиво, добавила:

– А хоть и из собачьего магазина, чего-й ей тут делать?

– Ну, может собаки друг у друга отнимали, и одна решила сюда закинуть и потом вернуться.

Хотя если бы это было так, на ней, следы борьбы сохранились бы. А косточка была аккуратненькой, будто только что распакована. Осознавая, что объяснение притянуто за уши, Анна решила не задумываться над этим событием, потому что все равно ничего более логичного в голову не приходило.

Она положила собачью радость чуть в сторону от дорожки, на случай, если лохматая владелица вернется.

И увлекшись своими делами, совершенно позабыла об инциденте. А Дарья Петровна, решив перестраховаться, косточку все-таки изничтожила.

История повторилась еще пару раз, окончательно вселив в старушку уверенность в происках нечистой силы. Зато Анна, сияя от радости и тут же усилием воли гася этот свет, выяснила причину появления собачьих «вкусняшек».

Собираясь выйти из сарая, куда зашла за лейкой, она на секунду замешкалась, да так и замерла на пороге.

Из-под калитки показалась еще одна кость. За нею черный нос, подталкивавший косточку по дорожке подальше и наконец, рыжая лапа, которая довершала поступательное движение гостинца.

– Пудик!! Пудик!! – позвала девушка своего четырехлапого ухажера.

Застигнутый на месте не то что бы преступления, Пудинг не знал, на что решиться. Очень хотелось броситься к Анне Викторовне, увидеть радость в ее взгляде, подставить брюхо под ее ласковые руки, зажмурившись от восторга.

С другой стороны, он предельно ясно понимал, что Ярославу Платонычу это си-и-и-ильно не понравится. Пока он стоял, замерев, в поиске решения дилеммы, Анна уже вышла за калитку. Спасаться бегством было поздно, к тому же он был просто пес, с обыкновенными собачьими слабостями, а не его гранитоподобный хозяин, никогда не выражавший эмоций, с душой, упакованной в саркофаг воли.