Все, что мы когда-то любили

В руках мальчуган держал знакомого зайца, тогда еще двуглазого и не облезлого.

Анна поторопилась выйти из детской.

Дальше была кухонька, крошечная, метров в пять, с поржавевшим, но работающим холодильником, белым столом и тремя белыми стульями, печкой и открытыми полками, на которых стояли пустые банки для круп. На дне одной их них сиротливо валялись несколько крупинок гречневой крупы, а в другой – пара сухих горошин черного перца. И только банка с лавровым листом была почти полной.

Из кухоньки вела дверь в туалет.

Он тоже был крошечным, не развернуться. Унитаз в ржавых подтеках, маленькая раковина, полная мертвых мух, полотенце, висевшее на крючке, и голубой тазик, прислоненный к стенке, – когда-то в нем или стирали, или мыли ноги.

«Ничего, – бодро подумала Анна, – порядок мы наведем. Подкрасим, побелим, и будет красота! Наш первый дом… Наш с Мареком дом. А главное, у маленького будет своя комната, и коляска целый день будет стоять в саду. Правда, неизвестно, как тут будет зимой. Пусть наши зимы теплые, но сырые, дождливые, влажные, а бывает и очень приличный мороз.

Ладно, разберемся, до зимы еще далеко, но печку проверить надо».

Порядок навели – и покрасили, и побелили. И как могли, отмыли туалет и, спасибо маме, повесили новые шторки.

Анне не терпелось заняться садом, но осенью началась учеба, а Марек устроился на подработку.

Сейчас было главным утеплить дом и починить печь, скоро осень, а за ней и зима.

Эти бытовые мелочи их не расстраивали – еще чего! В молодости к ним относишься легко – подумаешь, потек кран или засорился слив в туалете! Правда, денег было в обрез, да что там – их всегда не хватало.

Кончались они, как ни странно, внезапно. Вчера еще оставались, а сегодня пусто.

– Чу2дная у них способность, у этих денег, испаряются, как летучий газ, – смеялись они.

Тогда их все веселило и все умиляло.

Как же они были счастливы! Как они друг друга любили!

* * *

Во сколько она уснула? В пять или раньше? Какая разница? Проснувшись, посмотрела в окно и удивилась: ого!

За окном были сумерки.

«Ну вы и поспали, дорогая пани! Вот она, старость». Вздохнув, Анна медленно сползла с постели. Главное – медленно и аккуратно. Сейчас, в ее возрасте, появился главный навязчивый страх – упасть.

Не упасть, чтобы не сломать что-нибудь. Главное – чтобы уцелела шейка бедра, основная напасть пожилых людей, этого Анна боялась больше всего. Все остальные многочисленные страшные и неизлечимые болезни она отодвинула.