Второе дыхание (сборник)

Тяжело дыша, он прислонился к забору и хрипло, из последних сил, выкрикнул:

– Здравствуй, Матрена!

Она долго и внимательно смотрела на него, а потом кивнула – проходи, чего к забору приклеился!

Они зашли в дом, он сел и глубоко, полной грудью, вдохнул знакомые запахи: горьковатых трав, мокрых полов, молока и печки. Она ни о чем его не спрашивала – молча налила стакан молока, отрезала ломоть хлеба.

– Постелю тебе? – спросила она.

– Только не в доме. Постели мне в сарае, Матрена.

Она молча взяла белье и пошла в сарай, где стоял низкий старый топчан, на котором лежал жесткий соломенный самодельный матрас.

Он рухнул на этот топчан как подкошенный и тут же уснул. Проснулся только утром следующего дня. Матрена стояла у плиты и жарила яичницу.

– Садись, – кивнула она. Он почувствовал, что сильно голоден. Почти забытое чувство. «А может, еще обойдется?» – впервые подумал он.

Ели молча – тщательно и обстоятельно. Потом Матрена убрала со стола, налила чаю, села напротив и стала смотреть на него долгим, внимательным и изучающим взглядом.

– Беда с тобой, – наконец сказала она. – Большая, вижу, беда. От себя бежишь?

– Нет, – улыбнулся он. – Просто не хочу причинять неудобства хорошим людям.

Она кивнула.

– Сдашь сараюшку? – спросил он.

– А почему не избу – удивилась она.

– Я же сказал – не хочу причинять неудобства хорошим людям.

– А что врачи? – спросила Матрена.

– Они уже все сделали все, что могли, – ответил он.

– Живи! Только по осени там холодно будет, – отозвалась Матрена.

– Ну, до осени нужно еще дожить! – усмехнулся он и продолжил: – Ты извини, что я без гостинцев.

Матрена махнула рукой. Потом они вместе заткнули сеном в сарае стены, бросили на крышу кусок нового толя – от дождя. Он поставил на табуретку возле кровати настольную лампочку без плафона, принесенную с чердака, примостил на этажерке книги и рядом – фотографию Веры в простой деревянной рамке. Матрена внимательно посмотрела на фотографию и сказала:

– Хорошая женщина.

 – Потом взглянула на него и добавила: – А ведь она страдать будет. Биться. По тебе тосковать. А ты сбежал.

– Все правильно Матрена, все правильно. Ты уж мне поверь!

Теперь он чувствовал, как слабеет – день ото дня. С каждым днем, словно по капле, по песчинке из него уходили силы. Теперь он все больше спал, понемногу читал. Вечерами приходил к Матрене в избу. Пили чай, много молчали. Она заваривала ему какие-то травы.