Эффект бабочки, или Твоя западня

Он пристально сканирует меня, на что отзывается каждая клеточка моего тела, каждый атом, затем горячее дыхание, такое же вкусное и ароматное как он сам, касается моих губ. Дергаюсь в сторону всем телом, но его руки тут же берут в захват мое лицо и … Он целует меня.

Меня прошивает высоковольтным разрядом. Он. Пробует меня на вкус. Неторопливо. Легко и между тем властно. Клеймя.

Все закончилось до преступного быстро, и как только мне удалось собрать себя воедино, губ коснулся холодный воздух, а в невидимом пространстве уже не ощущалось его присутствие.

Я тут же вытянулась в струнку, когда со стороны входа послышался звук проворачиваемого ключа, и над головой вспыхнул яркий свет.

Тяжелые торопливые шаги остановились рядом со мной, над головой раздался противный похотливый голос.

– Какая встреча, мой нераспустившийся, но уже такой грязный и потасканный бутон…

Такой же омерзительный каркающий смех раздается сверху. Марат Всеволодович, собственной персоной.

– Рад приветствовать, мой цветочек, в своих, так сказать, родных пинатах!

Глава 3

С меня резко сдергивают повязку, и я щурюсь, от обилия выступивших слез и яркого света.

– Думаю, мы продолжим разговор в более уютном месте, уверен, ты сможешь искупить свою вину. – Плотоядный взгляд останавливается на задранном вверх подоле, и я пытаюсь его как – то отдернуть, с завязанными руками получилось так себе. – Разумеется, после того, как все расскажешь, и я определю степень твоего наказания, лапушка.

Все тот же охранник снова резко дергает меня на себя, и с моих губ срывается стон боли.

Затекшие суставы пронзила резкая боль, но им на это плевать. Покидаем холодный чердак, чему я признаться очень обрадовалась, и перемещаемся на два этажа ниже, в один из кабинетов, но не в тот, злополучный, где я так бездарно попалась.

Кабинет был очень похож на предыдущий, в нем было так же тепло и уютно. В камине даже потрескивал огонь, рассеивая вокруг легкий запах горящих пряных поленьев.

– Игорек, развяжи, и иди погуляй.

 – Охранник, развязав затекшие руки, направился к двери, а я замерла, намеренно долго растирая их, выбирая правильную линию поведения, решая, что лучше не скрывать, а что сказать. В этих играх правил не существовало, да и чего душой кривить, играть в них совершенно не умела, поэтому сама мысль о пытках, доводила меня до обморочного состояния.

– Я слушаю тебя, – откинувшись в кресле, многозначительно изрек мужчина, сверля меня недобрым взглядом.