Лицедей, или Верни мне меня. Книга первая

Светлая тонкая ткань куртки была пропитана кровью. Влад что-то снова закричал, и я провалилась в темноту.

Влад

Я не думал, что может быть вот так. Нет, я не про взрыв. Я привык с шестнадцати лет ходить по самому краю, по острию ножа, готов в любую секунду расстаться с жизнью.

Но в тот момент, когда грохнул взрыв, и салон заволокло черным удушающим дымом, я повернулся и не увидел ее рядом. Точнее, я ее просто не увидел, из – за яркого пламени, и ядовитого дыма, стремительно заполняющего салон автомобиля.

В тот миг все остановилась, словно замерло. Паника сковала все мое существо, а в голове билась мысль: «Успей!». Надо отдать должное тому времени, проведенному за чертой, и выдержке, иначе я бы там вместе с ней превратился в пепел.

Выскочил, обжигая руки выбил проклятую дверь, и едва взглянув в белое, бескровное словно простыня лицо, перепачканное в черной саже, и сердце замерло, затем мучительной болью пустилось в свой торопливый бег, отдаваясь набатам в ушах . Еще никогда я не ведал такого всепоглощающего страха.

Держать на руках раненную любимую женщину, жену, и будущую мать своих детей, и понимать, что ничего не смогу сделать, осознавать свою беспомощность.

Смотреть в янтарные огромные омуты и кричать, чтобы не смела их закрывать. Боялся, что не увижу больше таких любимых глаз. Никогда себя раньше так ненавидел, за то, что не смог уберечь. Не смог оградить от темной стороны своего существования. И самым страшным было то, что ведь мог предугадать, просчитать наперед, как всегда раньше.

Вот она, правда нашей жизни, из такого болота уходят только на тот свет. Как бы ты не прятался, каким бы ты не был умным, и умеющим просчитать каждый шаг. Наступит такой момент, когда недоглядишь, прозеваешь, и будешь пожинать плоды собственной глупости.

Взял на руки ее понес в гору. Только бы донести, только б успеть. Нога занемела, в ботинке хлюпало от собственной крови, стекающей из раны на ноге. Плечо окаменело, кровавый ожог пока не болит, но скоро я не смогу им и пошевелить.

Но упрямо иду вперед, переставляю ноги, боясь выпустить из слабеющих рук свою ношу. Вдалеке послышался шум двигателя. Проверить едут.

Время, уйти есть, пока машина догорать будет, и пока не поймут, что трупов в ней нет. Затем искать станут, землю рыть, пока не найдут. Меня не найдут. Есть место одно, о котором ни одна живая душа не знает. Только бы дойти. В голове шумит, ноги с трудом слушаются.