Когда уходит темнота

Но я знаю, что он делает это не для меня. Для своей репутации. Отец занимает видное место в должности крупной компании, раскиданной по всему миру. И если бы он дал ход моим маленьким преступлениям, его честь была бы запятнана. А это то, что он любит больше всего на свете. Чувство собственного достоинства. Вот его гордость и его слабость.

В дверь раздаётся стук. Отец подходит и широко открывает, впуская импозантного мужчину с проседью в волосах. Он кивает мне так резко, что на мгновенье я подумал, что его голова сейчас оторвётся и упадёт на наш дорогой персидский ковёр.

– Заходи, Джек, налить тебе виски?

Они проходят в гостиную, болтая о всякой ерунде. Но это всегда прелюдия. В том возрасте, в котором они оба пребывают, сначала нужно обговорить погоду, гольф, ставки на нефть, рост доллара и очередную ерунду, оставляя главное на десерт.

Я не прислушиваюсь к их словам, я уже наизусть заучил все речи отца. Сейчас он будет предлагать ему крупную сумму денег, тот будет ломаться. Обычная игра взрослых дядек.

Надоело! Я устал от этого дешёвого снобизма и богатых закидонов своих сверстников. Частная школа напоминает мне элитный бордель. Каждый хочет поднять себя на пьедестал, и кто больше заплатит, тот и заказывает музыку. Девушки, если их так можно назвать, настоящие акулы. Они отгрызут тебе руку, если ты не согласен с их статусом. Мир богатых жесток. Здесь каждому нужно доказывать, что ты такой же, как и они. Что в тебе есть стержень, хватка, и ты пойдешь по всем трупам, даже если Нью-Йорк будет полностью мертв.

Они слишком долго продолжают свой обмен любезностями, на отца это не похоже. Наконец, седовласый мужчина выходит из гостиной и кидает на меня свой цепкий взгляд. Я смотрю ему в глаза, давая понять, что мне насрать на то, что он думает обо мне. За ним идёт отец. Я не могу прочитать на его лице никаких эмоции, потому что этот говнюк всегда сдержан. Дверь закрывается за частым гостем в нашем доме, и я жду упрёков в свой адрес.

Но, к моему удивлению, смешанным с разочарованием, мой отец хранит молчание.

– Прокурор вытянул твои последние сбережения, которые ты откладывал на старость, папа?

Отец морщится, словно проглотил горькие таблетки. Я в курсе, что он ненавидит, когда я его так называю.

– Ты уезжаешь, Дилан!

И как это понимать? Типа, он выгоняет меня из дома? Отлично, поживу у приятелей в городе.

– Собери немного вещей, и нам нужно еще сделать фотографии на твои новые документы.