Лекарство от колдовства

Как у вас?

– Что у нас? Режем с утра до ночи русский народ, – хохотнул хирург, – а он все не кончается и не кончается. Я к тебе, Филя, с добрыми намерениями. Предупредить и остеречь. Готов? Не обидишься? Точно? Я – мужик резкий, потому и хирург. А может, наоборот, хирург, потому что резкий. Тут по больничке слушок пошел, что ты гомик.

– Я?! – возмутился Филипп.

– А это нехорошо! У нас это не принято, знаешь ли. Провинция. Мы традиционных взглядов придерживаемся.

– Да я не… я совсем… – лепетал растерянный психиатр.

– Точно?

– Однозначно!

– Тогда слушай. Надо, чтобы тебя кто-то реабилитировал в глазах общественного мнения. Вернее, скомпрометировал. Лучше пусть будет харассмент, чем девиация. Молодой мужик месяцами живет без женщины – непорядок.

– Что ж мне теперь, по проституткам? – Филипп с ужасом представил себя в объятиях жрицы любви.

– Зачем проститутки? Какие проститутки? Полна больница молоденьких медсестер. Вон хоть Зойка ваша. Трахни Зойку. Говорят, у нее четвертый размер.

– Кто говорит? – насторожился Филипп.

– Глаза разуй. Они тебе и скажут. Но я к тебе не по этому делу. Хотя и обязан предупредить как старший товарищ – надо как-то твой целибат ликвидировать. И второй вопрос. У тебя палаты не найдется для моей одной выздоравливающей? С главврачом вопрос утрясу.

– Есть одна свободная, – сказал Филипп.

– Готовь! Завтра с утра приведу ее, свою. И не расстраивайся ты так.

– Неожиданно как-то, – признался Филипп.

– Предупрежден – вооружен.

До завтра, в общем.

Вечером медсестра Зоя заглянула в комнату доктора Воздвиженского. Чаю он ей предлагать не стал.

Глава 2

– Знаете ли, мой юный друг, – голос профессора Аркадьева звучал в телефонной трубке так по-родному, что Филипп невольно расплылся в счастливой улыбке, – знаете ли, мой юный друг, если представить, что мы однажды проснемся и большинство людей вокруг нас будут видеть галлюцинации, а меньшинство – нет, то мы, психиатры станем лечить тех, у кого нет галлюцинаций.

Ибо в психиатрии нет устоявшегося регламента. Что это я рассказываю вам о прописных истинах? Ах, да. Вы утверждаете, что ваша пациентка Прохорова – не типичная шизофреничка. Так шизофрения вообще не может быть типичной.

– Но, Илья Борисович, здесь речь идет о сомнении в диагнозе априори. Прохорова признает свое состояние, осознает его как болезненное. Хочет от него избавиться. Я вам писал, что она уже год в стационаре, но нет нарушения мышления.