Лекарство от колдовства

Мы с Филиппом Алексеевичем решили немного погулять…

– Ага, – кивнул Кузьмин, – выскочили в белых халатах и припустили, не разбирая дороги, ну-ну. Следователю, как доктору, врать нельзя, бесполезно врать следователю.

– Послушайте, Марат Денисович, – начал было Филипп, – какая, в сущности, разница, как мы оказались возле дома, как вы говорите, пять по Весенней улице?

Кузьмин хмыкнул:

– Ну, предположим, никакой.

– Так и не мешайте работать! – отрезала Зоя. – Вы тормозите лечебный процесс!

– Не будете, стало быть, говорить, – цокнул языком Кузьмин.

– Мы вам все уже сказали, – Филипп посмотрел прямо в глаза следователю.

– Доктор, – подала из-за двери голос тетя Рая, – там больному плохо.

И распахнула дверь ординаторской, монументально воцарившись в проеме.

Кузьмин усмехнулся:

– Мушкетеры прямо. Из сумасшедшего дома. Один за всех и все за одного. Круговая порука!

– Раиса Петровна, иду, – Филипп пропустил мимо ушей сарказм следователя.

Тот примирительно протянул руку:

– Я, собственно, спасибо зашел сказать.

Филипп осторожно пожал протянутую руку.

– А почему вы не спрашиваете, за что спасибо? – вдруг вышел из себя Кузьмин.

– За что?

– Слушай, парень, я к тебе по-человечески, а ты, – Кузьмин махнул рукой и, громко топая, вышел.

Филипп устало выдохнул.

Поздно ночью на почту «капнуло» письмо от профессора Аркадьева. Это было даже не письмо – целый фолиант с десятками отсканированных страниц истории болезни Овчинниковой Е.

П.

Филипп рассыпался в благодарностях профессору, попытался было читать текст, но буквы плыли перед глазами, никак не желая складываться в осмысленные предложения. «Работоспособность на нуле, – горько констатировал Филипп, – и это еще только начало самостоятельной практики. Не справлюсь я здесь в одиночку».

А утром было уже не до истории болезни неведомой Овчинниковой. Из отделения токсикологии перевели молодую девушку. Таблеток наглоталась. Ее откачали после неудавшегося самоубийства и теперь поместили в психиатрическое отделение.

В принципе рутинное исполнение инструкции Минздрава – всем самоубийцам требуется освидетельствование психиатра, раз у человека нарушен базовый инстинкт – инстинкт самосохранения. Однако девушка была в тяжелом, угнетенном состоянии, которое ясно просматривалось даже после транквилизаторов. На контакт не шла, лежала, отвернувшись к стене. Доктор Воздвиженский целый час пытался ее разговорить – все безуспешно.