Квадратные метры хитрости

И я решила закрепить успех:

– Ты же понимаешь, что труп Ирке подкинули? Каким образом труп оказался в спорной квартире? То есть в бесспорной! Суд уже вернул права на нее законному владельцу! А Красавин все ходит и ходит в эту квартиру.

Костя размышлял. Мысли его были тяжелы. Я почти что слышала их каменную поступь.

– Хорошо, я приму это к сведению. И обещаю тебе – возьму в разработку, – предложил Костя компромисс.

– Нет, – решительно отвергла я половинчатые меры, – у тебя и без того дел хватает.

А Ирку надо спасать! Ее в тюрьму могут посадить! Когда найдут…

Костя кинул на меня взгляд, почти разоблачительный. Но я его выдержала!

– Ты вообще в курсе, что полицию обманывать нельзя? – язвительно поинтересовался оперуполномоченный.

– А кто ее обманывает? – спросила я и испуганно заозиралась.

Повисла пауза. Тревожная.

– Костя… – я вложила в это слово всю мощь своего сметенного состояния.

– Что ты от меня хочешь? – опасливо спросил Костя.

– Мне надо знать причины смерти Маргариты Никандровой.

– Зачем?

– Она своими ногами пришла в квартиру на Остоженке? – не сдавалась я. – Мне надо знать, что запечатлела камера наблюдения в подъезде, – начала я с малого: коготок увяз – всей птичке пропасть. – Как ты понимаешь, не Осокина притащила этот труп в квартиру, а тем более – не она убила там гражданку Никандрову.

– Ты меня толкаешь на должностное преступление! – сказал Костя. – Ты это понимаешь?

– О нем никто не узнает!

– Это слабое утешение.

И потом, что ты будешь делать с этой информацией? Зачем она тебе?

Мне нечего было сказать на это. И я озвучила первое, что пришло мне в голову:

– Я очень переживаю за Ирину.

– Ну и переживай, – пожал плечами Костя.

– Хочу быть в курсе подробностей.

– Подробности ты узнаешь по окончанию следствия. Достоверно!

– Следствие может идти годами…

– У нас есть четко оговоренные законом сроки!

– Пожалуйста! Мне не к кому больше обратиться.

Костя, на тебя вся надежда! Иначе я перестану верить в людей! – Это, несомненно, было большой натяжкой и звучало неубедительно, но другого аргумента я не придумала.

Костя молчал и смотрел на меня со скепсисом. Как Гулливер, разглядывающий лилипута.

Тогда я всплакнула. Для того чтобы пробудить в Косте гуманистические тенденции.

– Хорошо, – сказал Костя, – это я выясню. Но пообещай мне, что ты не будешь влезать в это дело.