Большая книга ужасов – 90

Там бункеры, чудовища… – он рассеянно покалякал маркером по стене, как будто расписывает, и дописал под стрелочкой: «Мы там».

– Теперь Ваня точно поймёт. Других же дураков здесь до нас не было! – Серёга в очередной раз подумал, что стены и правда слишком чистые, что другие дураки обязательно бы их расписали, вон, как Мышка: незачем же, Ваня не вернётся, а он расписывает просто потому что маркер есть, потому что может.

– Сюда! – Ленкин голос доносился из самой темноты, из глубины коридора. Её и видно толком не было, так, блестящая линза фотоаппарата на ножках.

 – Идите сюда, здесь такое… – послышались щелчки фотоаппарата, и ребята устремились вглубь коридора.

Там, где кончались окна и начинался уж полный мрак, на полу лежал скупой треугольник света из-под приоткрытой двери. В шаге от него, не решаясь войти, скакала Ленка с фотоаппаратом и непрерывно щёлкала что-то за дверью.

– Вот куда смели весь мусор из коридора! Вы когда-нибудь такое видели?

За дверью, куда не решалась войти Ленка, должно быть, когда-то была комната охранника, о которой Мышка говорил.

Сейчас это было похоже на помойку, мебельный склад и квартиру сумасшедшей старухи, которая не выбрасывает ничего, вообще ничего: вдруг пригодится?

В глубине комнаты под самый потолок возвышалась пирамида из парт, стульев и кресел. Когда-то, наверное, у них были цвета, но сейчас все выглядели сероватыми, застиранными, как на старых цветных фотографиях. Маленькое окошко было зарешёчено и, конечно, без стекла. Под ним, в шаге от пирамиды столов и стульев, как берег в море мусора, был низенький диван – не диван, софа – не софа, что-то спальное и жёсткое на вид, покрытое когда-то клетчатым пледом.

У изголовья стояла тумбочка с микроволновкой и треснутой чашкой. В ногах, там, где кончалась пирамида столов и стульев, на одной из парт – маленький телевизор с антеннами, торчащими в потолок. Всё остальное место занимал мусор и мешки с мусором, не чёрные, а всякие разноцветные, давно вылинявшие, но сохранившие рисунок. В глаза бросалась змея на пакете, обвивающая красное яблоко. И цифры «89».

– Девяностые, говоришь? – Настя шагнула в комнату и почувствовала, как кружится голова, то ли от пыли, то ли… Воздух был тяжёлый, хотя комнатушка вечно проветривалась из разбитого окна. Запах кислятины странно смешивался с карамельным, чайным и почему-то железным.

– Могила Плюшкина! – Серёга вошёл, прорываясь сквозь мусор (там было, наверное, по колено), и по-хозяйски вытряхнул один из пакетов.