Камни Гипербореи и щит Атлантиды

Да и пузом это назвать было нельзя – это был огромный шар, размером с самого Васю. Как он забрался на стол, он и ходить тогда еще толком не умел? Как он смог съесть столько ветчины? Это до сих пор остаётся загадкой. Но тогда котик лежал на блюде и не шевелился.

Елена тут же закричала, что котик умирает.

Александр наклонился над блюдом с котом и прислушался:

– Вроде дышит, наверно, он просто объелся.

Он вызвался подежурить некоторое время на кухне и последить за котиком. Достал сигарету, закурил.

Вдруг его словно что-то обожгло – на его левой ключице без всяких причин появился зелёный кружок, он попытался его стереть, но он не исчезал. Прошло немного времени, и его снова обожгло – теперь таинственный рисунок появился уже на правой ключице. Он попытаться их смыть, но ничего не получилось.

Пока он пытался в ванне смыть эти рисунки, Вася каким-то непостижимым образом слез с кухонного стола и уже лежал в комнате на диване – все-таки он просто объелся. Со спокойной совестью Александр пошёл спать.

Тут ему первый раз приснился этот зловещий сон, повторяющийся потом каждый год на день его рождения: аэропорт, он, но только постаревший, садится на рейс Москва – Петрозаводск. Вместе с ним летит очень красивая и ухоженная женщина. Она иностранка, но хорошо говорит по-русски и неплохо знает Россию.

Стюардесса объявляет:

– Застегните ремни, наш самолет начинает снижение, через пятнадцать минут мы приземлимся в аэропорту города Петрозаводска.

В этот момент в самолете возникает приведение, которое, кроме него, никто не видит.

Это необычайной, демонической красоты женщина: у неё длинные чёрные волнистые волосы, большая высокая грудь, огромные раскосые тёмно-васильковые глаза и хищный тёмно-алый рот. Её глаза вдруг чернеют, она злорадно улыбается и ехидно говорит: не долетишь: «Не долетишь…»

После этого в самолёт ударяет сразу несколько молний, что-то взрывается, он разламывается пополам, а Александр со своей спутницей вылетают из него и начинают падать вниз.

Утром он рассказал Елене о своих значках и зловещем сне.

– Надо срочно идти к врачу.

– А что я ему скажу? Меня сразу посчитают за сумасшедшего.

– Но ты ведь проходишь ежегодные диспансеризации, что ты скажешь комиссии?

– Скажу, что сделал себе татуировку.

Наступил август 1991 года: ГКЧП, развал Советского Союза, начался безудержный рост цен, который намного опережал рост зарплаты, и жить стало тяжело.