Предание о балии

Нельзя всю жизнь действовать по чужой указке, ты не ребенок и сама можешь с ним совладать! – нахмурился Оборотень.

– Это ты обращаешься со мной как с ребенком, ничего о себе не рассказываешь. Когда я заговариваю с тобой о твоем прошлом, у тебя делается такое лицо, как будто я сморозила несусветную чушь!

Оборотень изменился в лице.

– Вот, видишь, это самое лицо! Мне надоело это все, надоело наше путешествие и ты сам!

Есения разъяренно вылетела из гостиницы, где они должны были ночевать, и пошла вниз по улице.

Это была обычная деревня: пара лавок, где торговали провизией и всем необходимым, маленький храм богу Роду, кузница, главная площадь. Деревня напомнила ей родную деревню, и она загрустила. Весь гнев испарился, оставив за собой лишь горечь.

«Оборотень прав, наверное, я недостаточно стараюсь. Его можно понять, он надеялся на меня, а я его подвела», – вздохнула Есения. Она села на лавку возле кузницы и предалась невеселым мыслям. Вдруг она услышала крики, раздающиеся с главной площади.

Ей стало любопытно, тем более для нее несвойственно было долго хандрить, и она отправилась посмотреть, что там происходит.

Осторожно расталкивая людей, плотной стеной окруживших главную площадь, Есения наконец выбралась, и на секунду, как и все, застыла на месте. В город из леса ворвался большущий бурый медведь. Он дико озирался по сторонам, громкие крики пугали и злили его, видимо, он не мог найти дороги обратно. А люди уже зажигали факелы, готовили оружие. «Они же убьют его!» – с ужасом поняла Есения.

Она побежала вперед, прямо к медведю. В этот момент Есения не думала об опасности, лишь хотела спасти напуганное животное. Люди пытались остановить ее, но она рвалась вперед, пока не выбежала прямо перед зверем. Медведь разъяренно зарычал на Есению. Толпа позади нее ахнула от страха.

Есения протянула к медведю руку. На нее вновь сошло то спокойствие, которое она чувствовала, когда повстречалась в лесу с волком. Ей показалось, что Оборотень где-то вдалеке выкрикнул ее имя, но она не обернулась.

Есения смотрела в глаза зверя, в груди зародилось знакомое тепло, которое становилось все сильнее и сильнее. Медведь уже не рычал, а, успокоившись, медленно приближался к Есении, пока не уткнулся мордой в ее руку. Она ласково погладила его.

– Ты можешь идти домой, я покажу тебе дорогу. Никто тебя не тронет, – тихо приговаривала она.

Медведь чуть отошел, но продолжал смотреть, будто спрашивая разрешения.