Песнь Элмара

– Но, мой господин тоже не печалится о своём брате, – тихо произнесла она, не переводя взгляда, чем заставила его снова взглянуть на себя.

– А, может быть, я печалюсь? Может быть, ты этого не знаешь, – ответил Элровал. Теперь их разделяло пол шага, не больше, но эти пол шага ещё нужно было преодолеть. Опасные пол шага. Именно те пол шага, где земля может уйти из под ног, если ты неверно нащупаешь почву. А ошибиться ему сейчас нельзя. Ведь, если он ошибается, он сможет потерять не только девушку, которую он так любит, но и хорошего союзника.

Элровал устремил взгляд в глаза Мэнэлвэн. В её взоре отразилось то же сомнение, может, только скрытое под преданностью. Выходит, они думают одинаково. И об Элофоре имеют схожее мнение. Что ж, пора решиться.

– Нет, мой господин не печалится, – умело спрятала Мэнэлвэн осторожность за мягким тоном сказанных прямо слов. – Мой господин не станет тревожить своё сердце об умерших.

На лице Элровала отразилась какая-то странная улыбка, ни то одобрения, ни то снисхождения.

– Умерших, – эхом повторил он. – Да, я не стану тревожиться об умерших. Но, если он не мёртв, как мне тогда поступать?

– Тогда моему господину решать, будет ли он жив, или будет ли мёртв.

Пол шага были пройдены. Да, она думает так же, как он, она будет его союзником, и, более того, она любит его. Значит, он может сказать, что он счастлив.

– Да, решать мне, – негромко произнёс он. – А, какое решение ты бы хотела, чтобы я принял?

– Лишь то, которое может быть угодным моему господину.

Элровал слегка провёл тыльной стороной ладони по щеке Мэнэлвэн.

– А ты жестокая, – усмехнулся он, слегка наклонившись к ней.

– Лишь к врагам моего господина, – настороженность в глазах Мэнэлвэн исчезла полностью, уступив место величайшей нежности, которая всегда таилась где-то глубоко, сокрытая ото всех и лишь теперь вырвалась на свободу. Таким взором она не удостаивала даже Элофора.

– Разве у меня много врагов? – спросил Элровал, мягко перебирая её золотые волосы.

– У моего господина всегда были враги, но я знаю только одного.

– Ты называешь его врагом, но, разве ты его не любила?

Мэнэлвэн положила руки ему на плечи.

– Нет. Он сам уверял себя в моей любви, но мне он никогда не был дорог.

– И тебя с ним ничего не связывает?

– Нет, мой господин.

– Но, я могу узнать, зачем ты согласилась?

– Мне было жаль его, – она опустила взгляд, обвив руками его шею.