Синестезия

В квадрате, содержащем стимул, были изображены фигуры двух человек, окружённых жирным контуром, словно ограждавшим их от внешней среды. Они держались за руки, при этом подошвы их ног соприкасались, так что фигурки образовывали собой форму сердца. Из головы более крупной фигуры тянулся луч, проходивший насквозь голову другой фигуры, чуть меньшего размера. Под ними, чуть слева, за пределами кокона, глядя в противоположную сторону, была изображена одинокая фигурка, на которую изливался свет от парящих в коконе двух фигур.

Ещё ниже, словно распределённые по одному автору известному пантеону божеств третьего мира, стояли прочие изображения людей.

– Вот Артём, – Рита указала на одинокую фигуру. – Друг, но не более. А вот здесь, – Рита указала на квадрат со стимулом «беспокойство, страх», где был изображён стоявший на пьедестале человек, перед которым, раскинув руки, стояла женская фигура. – Её страх. И её не беспокоит чьё-то отношение к ней, она не видит преград для общения. Она боится не достичь его уровня.

И это не Артём. И не отец.

Игорь откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и сосредоточенно глядя на рисунки.

– А он мог заставить её совершить суицид? – предположил он.

Рита перевела на Игоря взгляд.

– Более чем, – произнесла она. – Она за ним шла как овечка.

– Ну, да, – согласился Игорь, снова облокачиваясь о стол. – Так, что мы имеем? Секта, наркотики и суицид. И символизм.

– Символизм сектам присущ, – согласилась Рита. – А какие именно символы?

– Черенки красные, – ответил Игорь.

 – Ножи с красными рукоятками. И цифры в дневнике все красные. Я, правда, не совсем ещё вник в закономерности этих чисел. Если они, конечно, есть.

– Красные цифры, – Рита снова обратилась к дневнику, внимательно рассматривая страницу за страницей. – Слушай, ты говорил, хотела увидеть мир глазами Учителя?

– Так точно, – кивнул Игорь.

– Ты обращал внимание, как она соединяет буквы? В нормальном и изменённом состоянии? – Рита снова открыла разворот дневника, где на одной стороне записи были сделаны чёрной, а на другой – цветными пастами.

Сделанная чёрной пастой запись была относительно ровной, со стандартным правосторонним наклоном и довольно плавным соединением букв. Разве что сильное нажатие свидетельствовало о выраженном тревожном состоянии автора строк. Записи, сделанные цветными ручками, состояли из букв разного цвета и размера, с беспорядочным наклоном и почти не имели соединений.

– Ну, да, – протянул Игорь.