Дар лунного грифона

Ты не мог успокоиться, от тебя исходило тепло, и оно всё нарастало. А потом всё просто прекратилось. Перед тем, как ты упал замертво, я ощутила холод, идущий от твоего тела.

– Ты запер энергию внутри тела, и она начала пожирать тебя изнутри, – уточнил Ауннавин, подойдя ближе. – Вместо того, чтобы выплеснуть то, что накопилось, ты решил перенаправить всё в себя. Глупо и безрассудно, на мой взгляд.

– Ты предпочёл бы гореть заживо? – задал вопрос я, встретившись взглядом с серьёзным эльфом. Его уверенность в своих словах растворилась.

Он ничего не ответил, но по беглому взгляду дроу я догадался, что мыслительный процесс пошёл. Ауннавин выбирал меньшее из двух зол. Похоже, теперь не я один разделяю идею самоубийства короля. – Кстати, почему именно сейчас?

Этот вопрос только что пришёл мне на ум. И он требовал ответа, причём честного и немедленно. Почему за всю жизнь я ни разу не испытывал подобную боль и не взрывался от избытка чувств, покрываясь волнами чёрного огня? Вместо внятного разъяснения, два секретных агента из магического АНБ, находящиеся рядом со мной, переглянулись, кинув на меня настороженные взгляды.

– Он парень умный, всё равно узнает, – вздохнул повержено дроу. – Скажи ему сама, – предложил он моей матери.

– Сказать что? – я вскинул удивлённо брови, переводя ошарашенный взгляд с эльфа на мать и обратно. – Что вы тут скрываете от меня постоянно?

– Артур, ты просто пойми, – неохотно заговорила мать, замявшись, – я защищала тебя от этого.

– Какую ложь ты мне ещё преподносила? – недовольно спросил я.

Плохое предчувствие знакомо резануло по нутру, заставив поёжиться от услышанного. Мне всё меньше хотелось доверять людям. Особенно это нежелание касалось матери. Я её люблю всем сердцем, если потребуется, голову на плаху ради неё положу, собой закрою от любой опасности. Но то, что она на протяжении всей жизни мне врала, я нескоро смогу ей простить. И доказанная вина за преступления против родного сына продолжает расти.

Одри сама удлиняет список проступков, которые совершала.

– Анви, оставь нас одних, – попросила мама, укоризненно взглянув на блондинистого эльфа.

– Ауннавин, замри на месте и не смей покидать эту комнату, – скомандовал я так жёстко, как только мог. Сильно напрягаться не имел возможности: грудь по-прежнему болела. – На людях ты совершенно другая, настоящая, – пояснил матери свой приказ. – Если он уйдёт, ты ни слова правды мне не скажешь.