История одной тени

Два кристалла на колонне не выдержали напряжения и взорвались, выпуская остатки света в пространство плотными рыжими волнами. Осколки прилетели в щёку и шею Турну. Он вскрикнул, закрыл лицо ладонями и упал на колени, взвыв от боли.

В зале стало светло, как ясным днём. Кироса продолжала стоять напротив страждущего Торай, который постоянно повторял имя Ифии и причитал, что она не могла совершить такое предательство. Да… очень трудно поверить в то, что любимая может отдать жизнь за то, что считала главным достоинством своего иррам.

Невыносимо больно – осознавать, что кто-то пожертвовал ради тебя всем, а ты в это время не смог сделать ничего.

Раскаты грома почти не слышны. Не стало завывающего ветра, бьющегося в ставни и двери, перестали трещать ветви Туаримского бора, который терпел нападки Бури-Матери. Ураган постепенно утихал. Теперь стал намного сильнее ливень, вода заливалась под деревянные массивные двери и лужицей растекалась у прохода по каменным плитам. Вода отражала яркий свет кристаллов, облепивших широкие и гладкие тёмные колонны.

– Установи купол над храмом и приберись здесь, – как можно спокойнее наказала Кироса и отправилась к своей статуе. – Жду тебя в своих покоях. Нам нужно поговорить, дела не ждут.

– Нам не о чем говорить. Я не твой Торай, – простонал Турн. Он начал вытаскивать осколки из окровавленной щеки и из шеи. Яркие синие капли звонко падали на мраморный пол.

– Даже если речь пойдёт о Моране? – вскинула бровь Вахди Земли и выжидающе посмотрела на поднимающегося с колен Торай.

Она знала, что заинтересует его, знала, что он не откажется от подобного разговора. Мальчик слишком дорог ему, он напоминает об Ифии внешностью и родством. Турн ни разу не призывал свою иррам, хотя не может отпустить её до конца. Что ж, после беседы арди будет озабочен лишь тем, как защитить своего ньина. У него не останется времени думать о давно умершей руат.

Глава 6. Предчувствие

Вечерело. Илсаян заходил за ровную линию горизонта и отбрасывал последние блики на гладкие крыши домов поселения Арту.

Родное жилище встретило пустотой и мраком. Турн отворил дверь и пропустил Морана вперёд. Ньин за два с небольшим годичных цикла вытянулся и окреп. На лице появился первый пушок, который свойственен представителям руат. Появилась ширь в плечах, мужская стать, голос стал грубее.