История одной тени

Даже ашуры, и те заржали, перебирая копытами и пытаясь выбраться из стойл.

– Так всё поселение перебудят, – проворчал Турн.

Он бросился в один из загонов. Взял с полки ножны, вынул нож и побежал в гущу расправы. Одному тирголу всадил лезвие в пернатую грудь, второму обрубил крылья и свернул тонкую шею. Рыни, ещё визжавшей от боли, перерезал оголённый хребет.

Тушки Турн выкинул на границу бора – пусть ночные хищники порезвятся, как следует. Один уже учуял кровь и, сверкая глазами, зашуршал в молодой поросли, злобно рыча.

Он не единственный зверь в лесу. Эти твари охотятся стаями, и Торай поспешил уйти. В поселение звери не войдут, но можно легко стать их добычей на границе леса.

Белые яркие точки, словно горячие угольки, сверкнули в полутьме, и показался мохнатый седой загривок. Под мощными лапами захрустел хворост, от утробного рыка едва не заложило уши. Сильные челюсти клацнули над землёй. Недобро поджав уши и перебирая торчащими из-под густой смоляной шерсти лопатками, медленно вышел вожак найгунов[26 - Найгун – крупное волкоподобное существо с тёмной шерстью.

Падальщик.].

Турн развернулся и пошёл назад. За спиной раздался вой и лай мелких бродячих каарши, которые тоже пришли полакомиться.

Торай вздохнул, потряс головой и зевнул от усталости. Он отправился в дровяник, наложил полную тележку поленьев и насыпал в ведро крупного угля. Подвезя всё к заднему порогу, вставил нож в щель между досками, а сам набрал охапку дров и толкнул ногой дверь.

Моран ополаскивал посуду от насевшей за долгое время отсутствия хозяйской руки пыли, ведро и тряпка стояли в углу, пол, как и полки, и подоконники, блестел от чистоты и влаги. Ньин едва стоял на ногах, постоянно зевал, но не прекращал натирать чашки и кружки полотенцем.

– На сегодня достаточно, Моран, – снисходительно Турн, скинув дрова у камина и обтряхивая рубаху. – Отдохни, ты изрядно устал.

Моран поставил последние тарелки на полку, поднял громоздкий таз и выплеснул воду прямо за порог, отжал тряпки, развесил их на жердях во дворе, обмыл ведро и только потом уселся на скамью, положив руки на столешницу и упершись в них лбом.

«Ты молодец», – мысленно похвалил Торай и начал разжигать огонь с помощью огненных камней и масла. Дерево в огне слабо затрещало, и лицо Турна озарил рыжеватый свет от пламени.

Торай занёс в дом ведро с углём и уложил самые большие камни в центр пламени.