Повороты судьбы. Часть 1. Рыжая

– Я хочу писать! – протянула она, плаксиво оттопырив нижнюю губу.

Вообще-то, Анечка была на редкость послушным ребёнком, но когда в неё вселялся дьявол, она становилась неуправляемой в такие вот ситуации как сейчас, когда она проголодалась, хотела в туалет, не понимала, почему мать таскается с ней по троллейбусам, вместо того, что бы поехать в гости к тёте Кате.

– Потерпи, малышка, – Мэрилу поправила тяжёлую сумку, подмигнув девочке.

– Сейчас мы сходим в туалет! – добавила она, озираясь по сторонам.

«Знать бы только куда?»

На улице понемногу начинало темнеть. Уши Мэрилу с непривычки ужасно пощипывало, она замёрзла, даже тёплая приталенная дубленка не спасала девушку от непривычного для нее холода.

– Я хочу в туалет! – продолжала гнуть свою линию Аня, пританцовывая на месте, окрасив интонации вредными нотками. Разбуженный пронзительным детским голосочком бомж в засаленной ушанке, с длинной, какой-то рваной, слипшейся бородой, в которой застряли хлебные крошки, проснулся, и осоловело уставился на эффектную парочку.

Верзила, перестав изучать внутренности машины, захлопнув крышку, принялся наблюдать за бесплатным спектаклем, усевшись на капот «Мерседеса».

– Ой, дядя бородатый! – радостно воскликнула Аня, переключаясь на сонно моргающего бомжа. Поскольку букву «р» она не выговаривала, то «бородатый» в её исполнении прозвучало как «болодатый». Тот, ощерив беззубый рот, что-то пробурчал себе под нос и, завозившись, неуклюже поднимаясь, шагнул к Мэрилу, протягивая к ней в просящем жесте руку.

– ДоЩка, я не датый совсем, не пил уже вторые сутки, – надтреснутым голосом заканючил бомж. Опровержением его слов перегаром от него разило так нещадно, что Мэрилу отпрянула, инстинктивно хватая Аню за капюшон шубки. Верзила на капоте «Мерседеса» иронично хмыкнув, скрестил руки на груди. Бомж сорвал с головы ушанку и в порыве чувств, ведомых только ему одному, видя настроение «толпы», швырнул её под ноги обалдевшей Мэрилу.

– Помоги трудовому народу, мать твою-у-у! – взвыл он хриплым дискантом, яростно сверкая глазами.

 – Заржались, буржуи! Водки второй день нет! – затем, полубезумно повращав выцветшими глазами, шагнул к Мэрилу и ухватил её за ремень сумки, висящей у неё на плече.

– Дай поесть чё-нить, девка, ну что тебе жалко? Дай, – он ещё сильнее потянул на себя ремень. Хватка у такого тщедушного на вид мужичка оказалась на редкость цепкая: сумка упала с плеча и оказалась практически во власти бомжа.