Роковой сон Спящей красавицы

Так вот, на том злополучном собрании Арину буквально разобрало. Невозможно было смолчать. Особенно возмутительными ей показались слова экскурсовода Марины Эдуардовны Жилиной, музейной красавицы.

Мариночка была, без сомнения, хорошенькой, к тому же протеже директора, но совершенно дремучей в своем невежестве. (И таких в музее, увы, с каждым годом прибавлялось.)

– Глупо рассчитывать, что кто-нибудь придет на эту лемешевскую выставку! – заявила она.

И Арина позволила себе высказаться:

– Как утешительно считать за глупость все то, чего сам не знаешь! Но не в том ли состоит наша задача, чтобы сохранять и передавать память прошлого, рассказывать молодым о былых кумирах.

Простите, что напоминаю… – И хотя Арина не стала уточнять «кому», девушка залилась краской. – Так ведь можно и про Чехова со Станиславским забыть!

За свою горячность Арина сразу поплатилась.

– Что ж, Лемешев так Лемешев. Вам, Арина Ивановна, и флаг в руки, будете курировать эту выставку. Кстати, помню, что у вас были неплохие связи с частными коллекционерами, – подвел черту Виктор Тихонович Кабулов, директор музея, осторожный человек с тихим, бесцветным голосом.

На этом собрание закончилось.

Разумеется, тогда никто даже представить себе не мог, чем все это в итоге обернется.

* * *

«Вот ведь идиотка! Теперь и отказаться невозможно. Сама виновата. Ляпнула! Тоже мне, Лев Толстой, “не могу молчать!”» – уходя, ругала себя Арина.

На улице перед выходом из музея несколько человек задержались на перекур, прения продолжались.

– Утешительно смотреть, как старые девы умеют радоваться работе… за неимением других радостей жизни, – заявила Марина Эдуардовна. Сказано было негромко, но с расчетом.

Арина это услышала.

«Вот ведь… Такая хорошенькая, а злющая, как упырь!»

Ей всегда казалось, что злость – удел тех, кто обделен природой. Красота, перед которой все двери открыты, не должна быть зубастой.

Впрочем, сказанное ее не обидело, потому что от начала до конца не соответствовало действительности.

Даже если рассуждать формально, какая она, на фиг, старая дева?! Ведь стародевичество по сути своей унылое, безрадостное, засушенное состояние души. А это совсем из другой оперы, не про Арину вовсе. В свои без малого сорок лет Арина Ивановна Савинова, кандидат наук, историк искусств, театровед, была мало похожа на ходульный образ музейного работника – иссушенной блеклой швабры в очках минус восемь.