Легенда о героях Галактики. Спасти Императора. Космоопера нового тысячелетия

Кайзер выглядел на свои 30 – не больше, и предстал в своём каноническом белом мундире, полностью потеряв сходство со статуями, которые так ненавидел юный Райнхард, оставшийся без сестры. Это был сильно уставший и чем-то раздосадованный человек – но единственный взгляд, которым он окинул всё помещение разом, сразу выдавал бывалого воина, уже оценившего обстановку полностью. Снова послышалось электрическое шипение, запах озона чуть усилился, и стало видно, что губы гостя зашевелились.

– Ну, здравствуй, император Райнхард, – густой и низкий голос раскатился от пола до потолка, – пришла пора наконец поговорить без намёков.

Хорошая у тебя свита, честно говоря, сразу узнала. Да и сам ты ничего, надо сказать.

За время, пока это прозвучало, Эмиль успел от ужаса чуть присесть на согнувшихся ногах, но поспешно выпрямился, как ни в чём ни бывало, охранники кто принять боевую стойку, кто выхватить оружие, а Кисслинг – навести на гостя блок связи с включённой записью происходящего.

Хильду затрясло мелкой дрожью, а Миттельмайер свободной рукой закрыл сюзерена полой плаща. Райнхард, странным образом увидев гостя в том же обличье, что и остальные, несмотря на окружавший его мрак, сделал движение, чтоб приподняться и сесть на постели – Хильда и Миттельмайер молча помогли ему это сделать, и он вежливым кивком поблагодарил их.

– И чего ради тогда явился сюда ты, дерзающий называться этим именем? – с церемонным высокомерием проговорил Райнхард, открыв невидящие глаза.

 – Я не звал тебя и видеть вроде не желал.

Призрак – или скорее плотный кусок различных полевых структур – с некоторым неудовольствием мотнул головой:

– Ну, сейчас тебе не до меня, конечно, а в юности ты костерил меня достаточно, коллега, – не то по лицу, не то по его изображению обозначился довольно жёсткий оскал, видимо, имитирующий подобие сардонической улыбки. – Однако из всех, кто дерзал болтать по моему адресу конкретику, а не эмоции, только ты оказался способен сделать, что говорил.

Лицо Райнхарда сейчас походило на бледную маску надменности, но в невидящих глазах – Миттельмайер мог поклясться, что это так – запылал знакомый огонь не то мрачного торжества, не то просто сильной злости. Казалось, император был недоволен тем, что вынужден тратить время на то, что не стоило его внимания.

– Почём я знаю, что ты тот, за кого тебя приняли, а? Не всякий слуга тьмы может быть мне интересен.