Прощай!

Дальше думать пока не хотелось, и Павел заказал еще пива. Уже через несколько секунд перед ним появилась большая кружка темного чешского пива с шикарной пеной.

К менту в этот момент подошел еще один парнишка, крепкий и угрюмый, в хорошем темно-сером костюме, с золотым перстнeм-печаткой, без всяких там блатных наворотов. Мент быстро поднялся и протянул ему руку. Куда-то вдруг исчезла вся его вальяжность и солидность. Он явно заискивал перед этой гориллой. Но рукопожатия не произошло: угрюмый, казалось, даже не заметил протянутой ему руки.

Павел нахмурился, но продолжал делать вид, будто его не интересует ничего, кроме стоящей перед ним кружки.

Коротко переговорив о чем-то с ментом, угрюмый позвал бармена, заплатил ему. Павел бросил на стол деньги и вышел из бара первым, отошел немного и спрятался за угол возле гостиничного лифта.

Двое, за которыми он решил понаблюдать, встали почти рядом с ним, ожидая, когда спустится кабина.

– Никто ничего не заметит, – говорил мент. – Подарки упакованы. Наши люди проследят, чтобы их доставили в целости и сохранности.

– Это в твоих интересах, – буркнул угрюмый. – Те двое ни о чем не должны догадаться, иначе …

– Им же лучше, если не догадаются, – захихикал мент.

– Может быть, поставить это на контроль? – угрюмый пристально взглянул на собеседника.

– Наши люди сделают все, что нужно, – заверил мент.

Дверь лифта открылась.

– Ну, смотри, – и угрюмый зашел в кабину.

Лифт уехал наверх. Мент постоял еще немного и пошел к выходу.

Федор спокойно собирал свои и Пашины вещи, когда сам Павел вихрем ворвался в номер:

– Федя, что-то не так! Тот мент, который осматривал машины… Я видел его внизу с каким-то … – впопыхах Павел даже не успевал заканчивать фразы.

– Я знаю, Паша, – перебил его Федор, невозмутимо застегивая сумку.

– Знаешь?! – удивился Павел, сев на кровать.– Ты все знал?!

Федор перешел к другой сумке, покопался в ней, потом стал складывать документы в кейс.

– Догадывался, – уточнил он. – Нас подставили, Паша.

– Я звоню Саньку, – Павел вытащил мобильник. – Надо отказаться от сделки. Надо что-то делать. Чего ты молчишь?

– Ты никуда не позвонишь, – остановил его Федор, не меняя тона. – Пока мы не приедем обратно, мы будем молчать. Здесь небезопасно. Машины отправятся вслед за нами. Свое дело мы сделали. Все.

Карась ехал домой.