Незнакомка

Он наклонился, чтобы поднять беглянку, и в этот момент мужчины громыхнули каблуками и замерли, как истуканы, а барышни зашлись в книксенах, даже не думая останавливаться.

Макс догадался, что от него что-то ждут, некоего действия, и теперь уже осознанно поклонился в пол, шкрябая чёлкой мозаичный паркет.

Всё повторилось с удвоенным рвением: и стук каблуков, и пляска в присядку.

Он хотел дать дёру, но вспомнив ржание статуй, подталкиваемый любопытством, пошёл, не зная зачем, не зная куда, но вперёд, постоянно поправляя назойливое жабо.

Макс плыл, как могучий ледокол, рассекал пёструю толпу, словно многотонные льды. Отзываясь на каждый шаг, как по волшебству, расфуфыренная публика расступалась, не переставая оказывать уважение, выпячивать своё восхищение за рамки разумного.

В конце зала на возвышении стоял отдельный стол, активно украшенный цветами, фарфором и вазами с фруктами. За ним никого не было. Рядом отиралась полуголая девица с серебряным кувшином.

Макс, махнув рукой на скромность, уселся за этот обособленный стол и только теперь заметил группу скрипачей в углу за массивными колоннами. Он по-прежнему неуверенно поманил девицу с кувшином, та моментально подскочила и наполнила глубокий хрустальный бокал густым гранатовым вином. Макс хотел от неё не этого, но в итоге шепнул:

– Спасибо, – и пригубил напиток.

Вкус оказался восхитительным. Два глотка – и дно сухое.

Полуголая снова припрыгала к нему и пока доливала вино, он успел спросить:

– А почему не танцуют? Почему скрипки умолкли?

Девушка заорала на весь зал – не дай бог с такой скандалить, заорала визгливым пробирающим до костей воплем:

– Князь желает веселья!

Скрипачи вдарили по струнам, дамы вцепились в кавалеров, и понеслась круговерть разухабистая.

К чертям жеманство и смущение!

От вина разыгрался аппетит. Каким-то образом, разгадав его намерение подкрепиться, невесть откуда нарисовалась пухленькая тётенька в накрахмаленном белом фартучке и колпаке, будто вынырнула из-за кулис, а ощущение театра Макса не покидало с самого начала грандиозного спектакля.

Тётенька громыхнула увесистой супницей об стол и простодушно рявкнула:

– Щи!

Макс вздрогнул от её излишне громкого «щи», сломал брови и поперхнулся вопросом:

– Что?

– Щи из капусты свежей, со сметаной.

– Ну щи, так щи.