Незнакомка

Особо раскрасневшаяся деваха, слизывая крем с губы, прислонилась к его плечу и, мягко подтолкнув локотком, шепнула:

– Максим, а не кажется ли вам, что время проветриться? – и, пока он тормозил, взяла его под руку и вывела из-за стола.

Они нырнули за тяжёлую портьеру и очутились в узком проходе, с редкими факелами на стенах. Он послушно следовал за призрачной тенью девушки, почти не видя её силуэта, ориентируясь на шорох платья. Сделав бесчисленное число поворотов, парочка оказалась в полутёмном будуаре, больше смахивающем на игрушечную комнату кукольной принцессы.

Сводчатый потолок, синие обои, золотая вязь, слабый свет от камина, облицованного ониксом пастельно-зелёного цвета, картины, вазы, резное трюмо, статуэтки из слоновой кости.

Чувственный интерьер вскружил Максу голову, а когда он присел на широченную кровать с балдахином, то сразу же начал тонуть, погружаясь всё ниже и воспаряя всё выше. Спутница оставила его на минуту, обещая вернуться. Он откинулся на спину и с наслаждением, предвкушая много большего, закрыл глаза.

На кровать прыгнула кошка и приятно заурчала. Его окутало бархатное тепло.

– Золушка, просыпайся, – кто-то тормошил его за ногу, – Новый год проспишь, – этот кто-то пощекотал ему пятку.

Макс открыл глаза: у дивана стояла Вероника, улыбаясь во весь рот:

– Выспался, соня? Как сон?

Ника переоделась, теперь она выглядела ещё шикарней. Густые волосы зачёсаны наверх, прихвачены инкрустированным мерцающими камешками крабиком, пружинки-локоны ниспадают на нежные щёчки, в ушах жёлтые серёжки-полумесяцы, вечернее маковое платье с глубоким вырезом, туфли на высоком каблуке с тонкими ремешками вокруг хрупких щиколоток.

В её облике всё изменилось, от прежнего образа остался только кулон, покачивающийся, как луна над холмами.

– Макс, язык проглотил? Пошли, – она развернулась и вышла, но он успел оценить ещё более глубокий разрез платья на её спине.

Соня встал и поспешил за ней.

– Мне как-то неловко в своём прикиде. Ты в таком наряде, а я вот в этом, – он оттянул рукав юзаного свитера в катышках и зацепках, – мне бы… Макс не успел закончить мысль, так как только теперь заметил разительные перемены, случившиеся на кухне.

Во-первых, она стала больше раза в три, а то и четыре, во-вторых, стол был уже овальный, изысканно сервированный, плюгавенький диванчик превратился в кожаную раковину, человек на пять, всюду завихренистые подсвечники, салфеточки, зайчики, пингвинчики —целый плюшевый зоопарк.