Тени Туманной Долины

 – Но учитывая ее преклонный возраст, не могу дать гарантии, что она перенесет операцию.

Когда я долистала до последней страницы, просмотрев все анализы и УЗИ, я заметила, как дрожат мои руки, а саму меня накрывает паника.

– Мисс Грейсон, вы в порядке? – Доктор осторожно забрал у меня документы и заглянул в глаза.

– Сколько бабушка пробудет здесь? – Я не хотела отвечать на вопрос доктора и перевела тему.

– Думаю, через неделю мы сможем ее выписать, как только давление стабилизируется. Но ей потребуется постоянный присмотр, чтобы поддерживать устойчивое состояние.

Вам же мисс советую не терять драгоценное время и постараться провести его с близким человеком.

После напутственных слов доктор Андерсон позволил мне побыть немного с бабушкой. Я говорила, что сделаю все возможное, чтобы вылечить ее, даже если самой придется провести операцию на сердце.

Но бабушка меня перебила, сказав, что не хочет больше говорить о своем здоровье и просила отвлечься, рассказав о подробностях студенческой жизни, о том, как прошли выпускные экзамены и выпускной, какую отличную квартиру нам с Эммой удалось найти в Бостоне и планах о работе.

Бабушка улыбалась мне и не переставала говорить как она рада за меня и мое светлое будущее. Но когда она спросила о Стефани, только что начавшее улучшаться настроение моментально упало на прежний уровень.

– Ни звонка за пять лет. – Я покачала головой. – Лишь одно письмо без обратного адреса, и то только впервые полгода после окончания школы.

– Не пережимай милая.

Рано или поздно она объявится и завалит тебя историями, которых, наверное, накопила уже сотню. – Бабушка явно хотела сказать что-то еще, но резко передумав, лишь нежно улыбнулась мне.

– Вижу, миссис Джонсон радует тебя красивыми цветами, за то, что ты столько лет снабжала ее травами.

– Что? Ах, да. – Бабушка бросила на букет быстрый взгляд и тут же погладила меня по щеке. – Теперь поезжай домой и отдохни милая, а после загляни, пожалуйста, в пекарню и удостоверься, что она еще не сгорела.

Хихикнув, я поцеловала бабушку в лоб и, пообещав заглянуть завтра, направилась на выход. А как только оказалась в пустом коридоре, дала волю чувствам и расплакалась, сползая по стенке вниз. Я не могла поверить, что еще один близкий человек может в любой момент оставить меня навсегда. И пусть это было не предательство, но чувство утраты было сродни пережитому. Боль от неминуемой потери накрыла меня с головой, и я уже была не в силах сдержать рыдания.