Крылатые сандалии

Куда же, куда ведет эта дорога? Роза посмотрела наверх и увидела фиолетовое небо. А затем небо почернело. Она подумала, что это туча, но нет. Что же? Будто танцующая тень. Луна? Роза пригляделась. Сложила пальцы колечком, посмотрела в них, как в бинокль, и тогда увидела птиц. Полная луна птиц летела на юг. Роза попыталась их сосчитать. Десять, двадцать, двадцать девять. Она вспомнила папину историю про тридцать птиц, что отправились искать царя Симурга. «Одной не хватает», – подумала Роза и начала пересчитывать, но вновь получилось лишь двадцать девять.

Должно быть, одна потерялась в пути. Роза вновь окинула взглядом небо. И тут крылья затрепетали в ее ладони. Она разжала пальцы – Карлито освободился и упорхнул. Он отправился навстречу другим птицам.

«Карлито, куда ты? Ты еще маленький. Ты не можешь пересечь семь земель и семь морей».

Но соловей решительно взмыл в небо. Роза знала, что птицы устремились к горной гряде, что обнимает Землю, и во сне пожелала, чтобы Карлито удалось долететь.

Сейчас – просто зритель

В центре города, недалеко от улицы Судеб, есть площадь. Там собираются дети, играют среди столиков местных кофеен. Посередине фонтан – правда, уже без воды. На углу примостился ларек госпожи Ирини[7 - Слово «ирини» по-гречески значит не только имя Ирини (русский вариант – Ирина), но и «мир, спокойствие».]; она дрожит каждый раз, когда на горизонте появляются мальчишки с мячом. На полках у Ирини полно журналов, газет, шоколадок и чипсов, а по краям висят мячи и всякие игрушки-безделушки.

Дети считают, что это настоящий Маленький Рай – именно так они называют магазинчик между собой.

В густонаселенном районе площадь Кекропса была единственным пространством, где могли собираться все. После полудня взрослые заглядывали в здешние кофейни, а вечером встречались за бокалом вина в соседних тавернах. Роза тоже тут бывала. Когда папа не работал по субботам, они приходили сюда поесть в «Колибри».

Роза знала, кто такая колибри.

Это микроскопическая пташка, которая как сумасшедшая хлопает крылышками. Совершенно непонятно, как она связана с пиццами и макаронами, но папа объяснил: может, все дело в том, что колибри едят на лету. А пицца – уличная еда. Это, конечно, была типичная папина шутка-небыль-чепуха: он может сочинить что угодно на пустом месте. У него нашлась бы история и для господина Кыша с госпожой Горемыкой, которые живут в высоком доме напротив.