Крылатые сандалии

И потом, откуда бы здесь взяться свободной птичке?

– А как тогда это перо здесь оказалось?

– Может, над нами странствовал Царь Птиц, он и обронил. Я как раз рассказывал Карлито.

– Опять шутка-небыль-чепуха?

– Вовсе нет, всамделишная история, дела давно минувших дней.

– Давай, пап, садись на кровать и расскажи мне. Как звали этого царя?

– Симург.

– И что сделал этот Симург?

– Оставил одно перо прямо посреди Китая. Множество птиц, когда увидели это перо, решили во что бы то ни стало разыскать царя.

Они знали, что его имя означает «тридцать птиц». А еще знали, что его дворец находится в горах Каф[3 - Горная гряда из персидской мифологии. Встречается в собрании арабских сказок «Тысяча и одна ночь»: «Гора Каф, которая окружает мир и всякую землю, которую сотворил Аллах» (пер. М. Салье). Иногда упоминается, чтобы подчеркнуть, что нечто находится за тридевять земель.], которые кольцом обнимают Землю. Так началось великое приключение. Им предстояло пересечь семь земель и семь морей. Большинство из них потерялись по пути. Лишь немногим удастся добраться до цели.

– Я уверена, что тридцать из них долетят.

– Верно, моя мудрая пташка. Откуда ты знаешь?

– Легче легкого, пап! Ты же сам сказал, что имя царя означает «тридцать птиц».

– Умница, Роза!

– Получается, ты нашел это самое перо?

– Хочешь знать, принадлежит ли оно Симургу?

– Ну а зачем ты мне все это рассказал? Неужто и ты уезжаешь? И тебя ждут семь морей?

– И семь земель!

– Ну папа!

– Глупышка, это всего лишь шутка.

– Я не хочу уезжать из Кошачьего царства.

– Мы и не уедем.

– А еще ты обещал, что сегодня весь день пробудешь со мной.

– Я всегда держу слово.

– Пойдем на холм?

– Пойдем. Только давай-ка сначала поедим.

Роза встала, и Арес занялся завтраком.

– У меня сегодня отличное настроение. Я приготовлю тебе самый вкусный на свете рыбный суп. Давай я почищу овощи, а ты возьмись за рыбу. Договорились?

– Так не пойдет, господин Многознайка. Чур, ты чистишь рыбу, а я овощи.

– По рукам. Да, Роза, совсем забыл: я же принес тебе цветные мелки, как ты просила.

– Здорово, пап! Ты потрясающий!

– Мне ли не знать.

– И ты правда позволишь мне разрисовать стену?

– Да, но только ту, что над твоей кроватью.

– Идет! Пусть это будет моя стена. А потом, когда я разукрашу ее всю-всю и тебе понравится, ты попросишь меня расписать и твою стену, а я, может, и соглашусь.

– И что же ты нарисуешь?

– Пока не знаю. Посмотрю.