Золото Хравна

– Пойдем прямо сейчас! Я только скажу Кальву, что не вернусь до утра. И попрошу Оддню, чтобы вечером проверила все запоры: Кальв стал стар, а у нее все же память получше.

– И пусть не выходят на двор с наступлением ночи! – добавил Торлейв.

Вильгельмина рассмеялась.

– Они такие суеверные, Торве, они и сами ни за что просто так не выйдут! Но я удивляюсь тебе: ведь это ты мне говорил, что не существует ни ётунов, ни троллей, ни альвов, ни ниссе… хотя и жаль.

– Я и сам теперь уже ничего не знаю, кто существует, кто нет, – сказал Торлейв, разглядывая болт у себя в руке.

– Ниссе уж точно существует! Кто же иначе кладет на Йоль монетки и пряники в мои башмаки?[51 - Обычно представления о ниссе как о рождественском гноме принято относить к XVI веку. Тем не менее во многих областях восточной Норвегии эта традиция имеет более старые корни.]

– Стурла Купец! – со смехом отозвался Торлейв, уворачиваясь от снежка, со всего маху запущенного в него Вильгельминой.

Пока она собиралась, Торлейв вместе со слугами ждал на крыльце.

– Стюрмир Грош, сын Борда… – проговорил Торлейв. – Скажи, Кальв, ты знаешь что-нибудь о нем?

Кальв неуверенно почесал в затылке, но Оддню, знавшая всё про весь свет, всплеснула руками и воскликнула:

– Это ж тот самый трёнд, охотник с Воронова мыса, дальняя родня нашего молодого хозяина! Фрида давеча рассказывала, что он промышляет в наших краях вместе с Нилусом Ягнятником. Говорят, сам господин барон Ботольв призвал их выследить тех волков, что задрали Сварта Лесоруба.

Оддню оглянулась через плечо: как бы Вильгельмина не услышала.

– Да уж, темная история вышла с этим лесорубом, – задумчиво проговорил Кальв. – Знать, Белая Волчица покинула наши края.

– Белая Волчица? – переспросил Торлейв. – Что-то я сегодня уже слыхал о ней.

– А прежде неужто не слыхал? – усмехнулся Кальв. – Ты, парень, будто и не в нашей долине вырос!

– Отчего же, слыхал и прежде, – пожал плечами Торлейв. – Еще от своей бабки Турид, когда та была жива.

Она, когда загоняла нас с братом в постель, то пугала всякими байками, чтобы мы и носа не посмели высунуть из-под одеяла. Но едва ли это Белая Волчица убила беднягу Сварта. Я ведь был там, когда его нашли, упокой Господь его душу. Ничуть это не походило на сказку. Кетиль, старший сын Торарина, уж на что крепкий малый, но и его рвало, чуть наизнанку не вывернуло. А про меня и говорить нечего.

Оддню перекрестилась.