Золото Хравна

Иногда, вместо того чтобы выписывать буквы, Торлейв рисовал Вильгельмине собак, лошадей, птиц, цветы, портреты Стурлы, Вильгельмины и самого себя в виде лося – Лосем дразнили его в приходской школе за длинные худые ноги. Эти свитки березовой коры, кусочки пергаменов, листочки и дощечки хранила она в шкатулке под лавкой в своей девичьей горенке.

Торлейв любил рассказывать ей истории, которые сочинял сам, и саги, слышанные от отца. Иногда он читал ей вслух из Священного Писания. Вильгельмине особенно нравилось слушать, как Торлейв читает псалмы.

У него был низкий голос, звучавший с ясной, мужественной мягкостью:

Si sumpsero pennas meas diluculo,

et habitavero in extremis maris,

etiam illuc manus tua deducet me,

et tenebit me dextera tua[19 - Возьму ли крылья зарии переселюсь на край моря —и там рука Твоя поведет меня,и удержит меня десница Твоя(лат., псалом 138:9–10).].

Как-то Торлейв вырезал в подарок Вильгельмине несколько деревянных фигурок для Яслей на Рождество: там были вол и осел, Иосиф, Мария, волхвы в расписных одеждах и пастухи.

Младенец – простой чурбачок с гладким закругленным затылком и щелочками глаз. Вильгельмина в детстве питала столь нежную любовь к этой фигурке, что, даже когда выросла, каждый раз, обращаясь к Господу, представляла себе того деревянного Младенца, которого после праздников убирали вместе с волом, ослом, овцами и всеми остальными в деревянный сундучок на чердак стабура, где он хранился всю зиму, весну, лето и осень – до нового Йоля[20 - Йоль – Рождество в Скандинавии. ], которого она так ждала всякий год.

Когда после смерти матери Торлейв решил уехать в Нидарос, чтобы вступить в орден миноритов[21 - Минориты, или францисканцы – римско-католический монашеский орден.], никто так не тосковал и не горевал о нем, как Вильгельмина. И никто не радовался, как она, когда он изменил свое решение и вернулся спустя два года, пройдя лишь послушание. С тех пор в течение трех лет редкий день они не видели друг друга.

Разве что Торлейв получал заказ в какой-нибудь дальней усадьбе и уезжал на пару недель. Или его, вместе с другими мастерами округи, призывали для строительства королевского корабля – как было этим летом. Вильгельмина всякий раз с нетерпением ждала возвращения своего Торве.

Он был для нее самым большим другом, старшим братом. Они провели вместе столько времени и знали друг друга так хорошо, что Вильгельмине иногда казалось: Торлейв – часть ее самой.