Когда-то мы…

Когда-то мы…

Мария Павловна Златая

Книга о чистой, юношеской любви… которая не выдерживает реальности и рамок общества.

Мне было 9 лет, когда нашим соседом стал Кирилл, точнее Кир, так его звали все без исключения. Ему было 10, в школе он почти не учился, занимался дома, если была такая возможность. А возможность выдавалась редко, да и никто не мог ему помочь в нелёгким учении. Семья у него была большая. Отец – редко появляющийся дома и пасущий местный скот далеко за селом, приезжал по выходным и был вечно хмурым, неприветливым, я его, если честно, немного побаивалась и старалась не появляться в эти дни в их доме.

Помимо Кира, было ещё пятеро детей, все почти погодки, непослушные и чумазые, они превращали и так не особо чистое помещение в полный хаос. Элла, так звали мать Кира, готовилась к очередным родам и была похожа на большой раздутый шар. На Кире было все хозяйство, две лошади, свиньи и куры, нужно было их кормить, убирать за ними. Поэтому одет он был всегда в грязную и неопрятную одежду, редко улыбался и был грубоват с окружающими. Наша дружба могла бы и не начаться, если бы не случай с собакой. Я шла из школы и косилась во всю в сторону его забора, на меня смотрели две пары глаз чумазых сестёр Кира, кто-то из них даже строил мне рожицы. В это время откуда то из подворотни выскочила огромная собака и с лаем стала на меня бросаться. Я завизжала и бросилась бежать, собака, конечно же, бросилась за мной. Я упала и закрыла руками глаза, ожидая нападения. Но никто на меня не напал. Открыв глаза, я увидела протягивающего мне руку Кира, он пытался сдержать улыбку, а его глаза показались мне такими добрыми и открытыми. С этого момента неприязнь к нему исчезла. Я предложила ему дружить. Я искренне радовались, что у меня наконец-то появился друг. Мы с ним вместе кормили лошадей, я учила его тому, что знала сама: писать и читать. Грубый и резкий, в тот момент он становился беззащитным и покладистым, во всем слушаясь меня. Он действительно хотел учиться, но никто в семье этого не одобрял, ведь он заменял им хозяина дома в отсутствии отца. У него просто решили отнять детство, не спросив его мнения, воспитав в нем этот дух отчужденность, неприязни к другим. Но я, увидев в его глазах искорку доброты, поняла, что на самом деле он очень чуткий и ранимый, смелый и беззащитный. Только таким он становился рядом со мной, больше никого не подпуская так близко.