Отверженная

 – Хорошо…

– Я не дам тебя в обиду, – прижимаю ее к себе и целую в макушку. – Только пойми, что и Настю я не могу бросить одну…

***

Настя ожидаемо не в восторге от моего вторжения, но деваться ей некуда. За шутками и привычной маской сердцееда стараюсь скрыть от нее свое волнение. Не за сестру, за что мне ужасно стыдно, а за нее – единственную самку, которую я не могу выбросить из головы.

Оставляю волчиц с тяжелым сердцем. И уже встретив охрану, получаю звонок из поселения.

– Полчаса назад трое въехали на территорию, – рапортует один из постовых.

 – Мы не противились, как и было приказано. Еще пятерых засекли дозорные на периметре. Волки съездили к вашему дому, а потом заезжали к новоприбывшей самке. Долго не задержались. Уехали одни минут пять назад.

– С волчицей все в порядке? – сжимая пальцы в кулак, спрашиваю волка.

– Мы не проверяли, чтобы не привлекать внимания. На всякий случай.

– Держите меня в курсе, – сбрасываю звонок и командую уже охране: – Оборачиваемся.

***

На территорию стаи мы возвращаемся уже по темноте. Выслушав от постовых, что все в поселке спокойно, не замечая усталости, припускаюсь со всех лап в сторону логова Насти. Она ждет, выглядывая из окна. И почему-то от осознания этого, становится тепло в груди.

Кажется, что ничего и не произошло за этот день. Волчица привычно ершится, но все равно заботится. Не могу упустить возможности оказаться к ней близко-близко. Аромат самки, ее тепло, что я чувствую обнаженной кожей, действуют на меня умиротворяюще.

Волк внутри успокаивается, понимая, что с волчицей все в порядке. И как мне хочется, чтобы сейчас Настя уступила. Завтра я уйду и неизвестно, когда вернусь.

Отталкивает. Кажется, я начинаю понимать причину ее бегства в такую глушь. Кто-то обидел слабую самку. Кто-то, кого я заочно записываю в трупы.

***

На утро все сложней. Волк желает отметить самку как свою. Злюсь и рыкаю на Настю с Эммой. Не контролирую свою вторую сущность, что взбешена предстоящим расставанием.

Из головы не выходят мысли, что за волчицей могут прийти. Решаю оставить часть охраны на несколько дней. Пусть проследят, убедятся, что все спокойно.

Идя к лесу, обещаю себе не оборачиваться, не смотреть в последний раз на маленькую взъерошенную волчицу. Срываюсь. Не запоминаю, как возвращаюсь, и прихожу в себя, только когда сжимаю хрупкое тело в своих руках. Какая же она тоненькая и сладкая, а ее мягкие губы просто сводят с ума.