Обесцененная

Все та же выбеленная мебель из дерева с расписными цветочными узорами, которые я собственноручно рисовала, еще будучи маленькой, пушистый ковер, цветастые ситцевые занавески, яркое лоскутное покрывало и еще куча маленьких и горячо любимых мной вещей и деталей. И запах. Аромат родного дома.

Все последние шесть лет в данный момент кажутся сном.

Я дома! Дома!

– Отдыхай, – целует меня в лоб мама и оставляет наслаждаться долгожданным уютом и теплом.

Я прохожусь по комнате, вспоминая счастливые моменты из моего детства.

Вот эту фигурку довольного кота мне подарила Маринка, которая училась со мной в начальных классах. А вот этого яркого петуха мама, когда мы отмечали день весеннего равноденствия. А это… Я замираю на мгновение, рассматривая маленькую резную шкатулку из дерева, которую подарил мне… Илья.

Я как сейчас помню тот день…

С момента смерти отца прошло всего-то полгода. Я все еще не верила, что он ушел от нас навсегда, и раз за разом приходила на наше излюбленное место на реке, где мы с ним обычно ловили рыбу.

Я могла часами сидеть там, смотреть на воду и воображать, что отец сейчас вынырнет из ближайших кустов и покажет мне большую щуку, пойманную на жерлицу. Но время утекало сквозь пальцы, как и студеная вода в реке – незаметно глазу.

– Вот ты где, – восклицает не пойми откуда появившийся Илья. Я только и могу, что одарить его равнодушным взглядом и снова вернуться к созерцанию темной воды.

Волк между тем плюхается на лавочку рядом со мной.

Мы молчим. Я погружаюсь в воспоминания, как мы с отцом облагораживали наше рыбное место. Вот и эту лавочку мы делали собственными руками. Помню, папа привез с пилорамы бревно, распиленное на две части, и заявил, что пора готовиться к осенней рыбалке. На самом деле он заботился тогда обо мне, чтобы не застудила себе ничего – ведь обычно с удочкой в руках сидела просто на голой земле.

– Лин, – поворачивается ко мне Илья, а я рукавом свитера зло стираю со щек слезы.

Плакать при нем не буду, а то, что увидел мою слабость, так мне не стыдно горевать по любимому отцу.

– Чего тебе? – огрызаюсь в ответ. Мне хотелось бы говорить мягче, ведь Илья, по сути, ни в чем не виноват, но не могу. Злость душит. Злость скалит зубы. Стая стала для меня врагом.

– С днем рождения, солнце, – кашлянув, произносит волк.

– Спасибо, – едва слышно отвечаю Илье, сдуваясь под его теплым взглядом.