Чёрное солнце

Я шумно сбросила ставший мешковатым во время учебы рюкзак за бешеные деньги, сняла, громко расстегивая замок, куртку, и стуча каблуками неудобных домашних тапочек, прошла в зал, направляясь в комнату. Мои ожидания, что со мной кто-нибудь поздоровается не оправдались.

Через 10 минут ко мне в комнату постучали.

«Заходите» – ответила я. В дверях появилась Марина. Я стояла перед зеркалом в простом платье из одной только грубой коричневой ткани, плохо сшитой в некоторых местах, но зато каким оно было!

– Вам очень идёт, – заметила Марина.

– Спасибо, это единственное приближённое к 19 веку, что я нашла среди лжи и выдумок.

Она засмеялась.

– Как будто Вы там жили.

Жила.

– Достаточно чувствовать. Вы любите музеи?

– Больше собственного имени.

Я усмехнулась.

– Не стала бы я разбрасываться такими громкими выражениями, – я, наконец, посмотрела на неё, – как Вы тут оказались?

– Совершенно случайно, – нравилась мне эта господская манера нашего общения, – буквально мимо проходила, как угораздило заглянуть к Алисе.

Она почти что выловила меня на улице, – ответила она, будто сожалея. Было из-за чего.

– Не знала, что у Алисы есть молодой человек.

Марина фыркнула.

– Вы слишком к ним добры, – я засмеялась. – Чего смешного?

– Вы! Вы так забавны и снисходительны к людям!

Она оторопела.

– Вы не поняли меня.

– Ах, Марина! Вы так помешаны на прошедшем, что не можете привыкнуть к новым законам! Жизнь меняется, как не печально, а мы остаёмся.

Человек, смогший окунуться в мир, рассказываемый авторами…

…и захлебнулся.

– Вы меня пугаете, – отмахнулась она. – Алиса сказала, что у Вас новый преподаватель.

– Ага, – я цепляла серьги из эпоксидной смолы и сухих листьев. – Интереснейший человек.

– В университете у нас был молодой препод, все так старались ему угодить, что ночами не спали, как учились.

Я усмехнулась.

– Не та группа, чтобы из кожи вон лезть ради препода. Не тот препод, наверное. Хотя, он учёный, вроде как, – и пожала плечами.

Она хмыкнула, опираясь о столешницу и смотря куда-то вниз.

Она выглядела куда более тревожной, чем при первой нашей встрече, это не могло не напрячь.

– Вы чем-то обеспокоены?

– Волхвами, – ответила она не своим голосом, и больше ничего не сказала.

Я сидела около единственной лампы, освещающей комнату тёплым рассеянным светом, в буром платье, с кулоном и серьгами в ушах, смотря на сосредоточенное и от усталости туманное лицо Марины. Ей совсем не подходило это имя.