Льдинка

Разве твои родители этого не понимали?

– Понимали, конечно, но они не питали никогда к Маркусу должного уважения, как к королю. Так что сделать что-то в разрез с его требованиями им за сахар.

– Так, а Адам что? Не вступился за тебя?

– Адам? – хмыкает Рокси. – Он был первым, кто высказал недовольство. Поэтому уже пять десятилетий я считаю своей семьей всех обитателей особняка, а не биологических родственников.

– Понятно, – протягиваю я. – Тяжело похоже приходится всем, кто на стороне Маркуса.

– Перевес все же на нашей стороне.

Хотя последние события показали, что враги не упустят любой шанс добраться до короля.

– Думаешь, меня похитил кто-то из Элиты?

– Не знаю. Маркус по этому поводу не распространяется, а я и не лезу в такие дела, – Роксана хмурится. – Правда Зод запретил мне выезжать за пределы особняка, пока они не найдут виновных. Но это временная мера.

– Ваши мужчины о вас очень заботятся.

– Это в порядке вещей для истинных пар. Любовь, забота, никакого насилия, как в семьях людей.

Для наших мужчин мы, так скажем, центр мироздания, – хихикает Роксана. – Приятно, однако. Да и мы продолжательницы расы. Вампирши, которые нашли свою пару считаются чуть ли не богинями, так как у них появляется возможность рожать детей.

– За такую долгую жизнь можно родить не один десяток деток, – улыбаюсь я.

– Нет, – качает головой Роксана. – Если бы все было так, то мы бы уже по численности превосходили людей. Представляешь, чтобы творилось? Вот поэтому, видимо, нас и ограничили.

Забеременеть нам очень трудно. Сколько бы мы не искали способов хоть как-то ускорить этот процесс, но так ничего и не добились. Яйцеклетка не всегда жизнеспособна, поэтому остается только ждать и надеяться на чудо.

– Как все необычно, – вздыхаю я, чувствуя, как голова уже кругом идет от такого количества информации.

– Да уж, необычно, – поддерживает меня Роксана, замешивая тесто. – Поэтому самый лучший вариант – найти пару сразу после обращения, а еще лучше, чтобы твоя пара тебя и обратила.

Как показывает статистика при таком раскладе вампирши беременеют быстрей. Но сама понимаешь, таких ситуаций по пальцам можно пересчитать. И если уж до трехсот лет вампирша не находит свою пару, то может распрощаться с мечтой иметь детей. После пятисот лет никто не рожал.

– Ничего себе, – поражаюсь я. – А сколько мы живем вообще?

– Самым старыми из нас считаются прародители Маркуса. Кажется, им уже около семисот лет.