Покрывало Изиды

Полухина, чтобы не привлекать к себе нездорового мужского интереса тоже переоблачилась согласно местным традициям в шаровары, длинную рубашку и хиджаб. Теперь советских медиков отличали от местных жителей только белые халаты, накинутые поверх традиционной одежды. К их приезду был восстановлен и отремонтирован разрушенный медпункт: приёмная, рабочий кабинет, две спальни, кухня, погреб и кладовая. Почищен колодец, восстановлены летний душ и уличный туалет. По местным меркам это было весьма комфортное и презентабельное жильё.

Для передвижения по кишлаку и его окрестностям Осокин и Полухина ещё в Кандагаре предусмотрительно купили себе по велосипеду. В условиях местной жары это был не самый лучший вид транспорта, но ходить пешком тоже было нелегко, а содержание ишаков они посчитали слишком обременительным.

Обосновавшись на новом месте, новоявленные медики расклеили по всему кишлаку приглашения на прививки от гепатита, тифа, дифтерии, ветряной оспы и других инфекционных болезней.

В первые три дня на вакцинацию в полном составе явились законопослушные работники поселковай администрации и другие госслужащие, а так же рота местного Царандоя – все семьдесят пять человек во главе со своим командиром капитаном Раджибом. Однако потом наступило затишье – ни на четвёртый, ни на пятый день, ни один дехканин не переступил порог медпункта. На шестой день, Осокин и Полухина, взяв с собой чемоданчики со шприцами и ампулами, сами отправились по домам. Никто из местных жителей не горел желанием добровольно прививаться, а тем более впускать русских докторов в своё жилище, но автомат сопровождавшего их бойца Царандоя работал лучше любой отмычки. Он заставлял местных жителей не только отворять двери, но и добровольно оголять плечи, животы и ягодицы. Осокин прививал мужчин и юношей, Полухина – женщин, девушек и детей. По легенде они ни слова не понимали на пуштунском языке, и поэтому врачей кроме сотрудника Царандоя сопровождал переводчик – единственный учитель местной школы и племянник главы районной администрации. Он четыре года отучился в Кандагарском университете, худо-бедно разговаривал по-русски и тактично сглаживал излишне крепкие выражения мнимых медиков. Осокин, прекрасно понимавший местную речь, внимательно прислушивался к разговорам и присматривался к интерьерам, однако ничего подозрительного кроме тихой ругани в адрес шурави и старых охотничьих ружей на стенах не услышал и не увидел.