Покрывало Изиды

Бёдра и живот медсестры были испачканы подсохшей кровью, а на груди алели отпечатки чьих-то ладоней. Халид ошеломлённо посмотрел на самого себя. Его член, низ живота и руки тоже были измазаны запекшийся кровью. Молодой человек, никогда не знавший женщины, понял, что совершил что-то страшное.

–Это не я… Я не виноват…,– испуганно залепетал Халид.

–Придурок! Ты знаешь, что тебе за это будет?!– разъярённо выкрикнула Полухина.– Андрей, помоги мне!

Войлочная кошма, заменявшая в комнате входную дверь, отодвинулась, и на пороге появился одетый в военную форму Осокин.

Однако вместо выстрела он услышал абсолютно правильную пуштунскую речь:

–Ты понимаешь, что теперь тебя ожидает?

Молодой человек обречённо кивнул головой. И по законам шариата и по законам шурави его ожидала если не смерть, то страшный Кандагарский зиндан, из которого, если кто и выбирался живым, то уж точно оставался искалеченным на всю оставшуюся жизнь.

–Встань!– властно приказал Осокин.

Халид покорно поднялся с кровати и вытянул руки по швам. Осокин убрал пистолет в кобуру и деловито защёлкал “Полароидом”, выбирая ракурсы так, чтобы в кадр попадали и голый Халид и окровавленная Полухина. Отсняв несколько кассет, он разложил обличительные фотографии прямо на глиняном полу и ультимативно обратился к Халиду:

–Кому мне их первому показать? Вашему капитану Раджибу или нашему особисту?

–Не надо Раджибу…,– чуть слышно пролепетал молодой человек.

–Значит, ты предпочитаешь советские законы? А ты знаешь, что у нас полагается за изнасилование с тяжкими последствиями?

–Но я не насиловал,– робко попытался оправдаться Халид.– Она сама…

–Она сама?– угрожающе повысил голос Осокин.– Сама порвала себе внутренние органы? Сама трахнула себя в задний проход? Сейчас я, как врач, зафиксирую все травмы, и мы поедем в военную прокуратуру в Кандагар.

–Не надо в Кандагар…

–Тогда я зову капитана Раджиба. Он будет тебе и прокурором, и адвокатом и судьёй.

–Не надо Раджиба…

–В Кандагар не надо, Раджиба не надо. А что надо?

–Ничего не надо. Хотите, я вам денег дам,– заискивающе пролепетал Халид и, не раздумывая, предложил все свои сбережения – триста афгани, шестьдесят рублей, сорок пять чеков и тридцать семь долларов.

–А ты, оказывается, богатенький Буратино,– снисходительно съязвил Осокин.