Конь в пальто и Попаданка в бронелифчике

Тут же, словно по волшебству, перед троном возникли лакеи с резным ларцом. Боров тяжело поднялся с трона, мясистыми пальцами откинул крышку ларца. Внутри на бархатной подушке лежали золотой длинный жезл и серебряный шар, напоминающий маленький глобус.

– П-прошу, В-ваше Т-темнейшество, – заикаясь пролепетал боров. – Возьмите невесту за руку…

Алина почувствовала, как её левую руку подняли, крепко сжали пальцы… И потащили к борову.

Что за…?

– Эм, Ваше Темнейшество, в-вам церемонию пок-к-ороче или п-полную?

– Покороче.

Алина покосилась на него и вдруг её озарило: эта слабость и немота – его рук дело! Но как? Что – магия?

Впрочем, Алину волновало сейчас не «как?», а скорее, «как он посмел?» Нет, правда! Сначала обездвижил, потом схватил, теперь… Да что, в конце концов, происходит?!

– Т-тогда я сразу с в-вопроса начну. С-согласен ли ты… вы… Кастор Тёмный, взять в жёны принцессу Кристы Аделаиду ви Дейру?

– Согласен.

– Согласна ли ты… Ваше Темнейшество, она д-должна искренно ответить, или об-бряд не сработает.

Алина почувствовала, как слабость стремительно уходит.

Боров продолжал:

– Согласна ли ты, Аделаида ви Дейра, стать женой повелителя Октавии, Крении и…

Слушать дальше она не стала.

Трясущимися от ярости руками Алина схватила с подушки скипетр, повернулась и врезала Темнейшеству по маковке… То есть по короне.

В голове, где-то далеко, но всё-таки билась мысль, что взрослые люди так себя не ведут.

Взрослые, сознательные люди выясняют отношения словами, отстаивают свою позицию спокойно, а также выслушивают аргументы противника.

Но какие тут, чёрт возьми, аргументы!

Жезл, встретившись с короной Кощея, зашипел, взорвался искрами – и намертво припаялся к острым зубцам.

Алина по инерции его подняла. Вместе с короной.

И париком.

Под всем этим богатством Его Темнейшество оказался совершенно лысым. И чертовски забавным.

Алина застыла, уставившись на него. И не только она.

Даже боров замолчал и попытался улыбнуться.

В голове крутилось: «Надо извиниться! Немедленно извинись!»

Но она и рот не успела открыть.

Лысый почти-жених выбросил в её сторону руку и что-то крикнул. Полыхнуло. Запахло палёным париком.

Покачнувшись, Алина стала падать. Почему-то очень-очень медленно, словно вокруг был не воздух, а патока. И падала она, и падала, пока в глаза не брызнула темнота, а голову окутал сонный туман.