Принцесса Кики

– Ваше Величество? Да, мой.

– Спасибо, – Ромион улыбнулся. Это опять была дежурная улыбка: у Ромиона такими были все, кроме разве что тех мгновений, когда он оставался наедине с братом-бастардом и его женой. Сейчас король изобразил искреннюю благодарность – не отличишь от настоящей. – Мне жаль, что я не дал тебе сегодня выспаться.

– Ваше Величество, зачем вы так – это мой долг. – Капитан покраснел. Ромион повысил его всего пару месяцев назад, и бедняга ещё не привык к монаршему вниманию. Зато охранял лучше, чем предыдущий – например, никогда не жаловался, если Ромиона приходилось забирать ни свет ни заря от очередной любовницы.

Ромион снова улыбнулся – теперь покровительственно.

– Гавин, а ты ведь не женат.

– Нет, Ваше Величество, – отчеканил капитан.

Ромион снова оглянулся: красный, как рак, капитан был забавным зрелищем.

– А почему?

– Служба, Ваше Величество. И… я ещё молод.

–Тебе двадцать семь, ты старше меня. И ты считаешь, я должен жениться, а ты ещё слишком молод? – Ромион остановился, капитан тоже.

– Ваше Величество, прошу меня простить, если мои слова вас задели…

– Меня не могут задеть твои слова, решения касательно своей жизни я принимаю сам, – усмехнулся Ромион. – Мне просто интересна твоя точка зрения. Итак?

– Ваше Величество, мне жена только помешает служить вам, а вы же, напротив…

– … Сделаю в Сиерне всех счастливыми, если обзаведусь наследником. Ну да, – кивнул Ромион и отвернулся. – Гавин, ты сегодня будешь сопровождать меня на смотринах.

– Да, Ваше Величество.

– Там будет много красивых девушек, Гавин, присмотрись.

– Но, Ваше Величество, они же ваши возможные невесты…

– Одна из них, – усмехнулся Ромион. А потом добавил: – И я тоже присмотрюсь.

В королевских покоях Его Величество уже ждал целый штат камердинеров – и Ромион позволил себе окунуться в утреннюю рутину. В это время он мог даже дремать, настолько всё было привычно. К тому же, слуги делали за него почти всё сами, даже одевали.

Очнулся он уже умытый, одетый и – слуги с поклонами, отступили – посмотрел на своё отражение в большом, в полный рост, зеркале на стене.

Оттуда на него глянул худенький стройный мальчик лет семнадцати – и то с натяжкой. Светлые, почти белые волосы слуги усердно промывали настоем ромашки и долго потом расчёсывали.