Слушаю и повинуюсь

После молитвы Вадду был, конечно, кофе и тонкий, точно лепешка, хлеб-шрак. И разговоры, разговоры. Разомлевший Амин слушал степенные речи пустынников, своей неторопливостью сравнимые с походкой верблюда. Так что, когда в мерную речь ворвались задорная мелодия барабана-таблы, юноша вздрогнул. И, заметив, что дети, да и вся молодежь потянулись из шатра, тоже вышел на свежий воздух.

Барабанщики сидели кругом, а в центр то и дело выбегала детвора – похлопывали себя по бедрам, кривлялись, извивались, изображая не то змей, не то тех же верблюдов.

Мелькнули косы Гувейды, барабаны чуть сбавили темп, изменили ритм, и Амин фыркнул: в круг вслед за девчонкой выбежал Валид. Кто-то из барабанщиков заливисто засмеялся, а мальчишка, распахнув руки-крылья закружился, точно дервиш. Вздрогнули в мелкой тряске бедра, заскользили руки, изогнулась в волне спина… Амин вздохнул – перед глазами на мгновение встала черноокая танцовщица с саблей на голове, изгибающаяся под нежно-неторопливую музыку…

– Тебе бы канон танцевать, Вадда славить, – произнес кто-то совсем рядом.

Амин открыл глаза: довольный мальчик, сдувая волосы со лба, наслаждался всеобщим вниманием. – Цены бы не было.

– Да какая цена! А то женские пляски… Но хорош, хорош…

– Ты где научился? – усмехнулся Амин, когда Валид подошел к нему. – Красиво.

– Ха! – хмыкнул мальчик. – Ты бы видел, как я… А! – и, не договорив, подскочил к крутящейся рядом Гувейде.

Пляски и музыка продолжались чуть не до рассвета. Зато стоило Аллат взойти на небесную дорогу – долина точно вымерла.

Шатры сиротливо жарились под солнцем, ветер задумчиво перебирал темную тонкую ткань из козьей шерсти.

– По пещерам один не ходи, – буркнул Валид, когда Амин прошел мимо посапывающего мальчика. – Хочешь, я тебя провожу?

– Здесь же нет джиннов, – поддел его юноша.

– Вот только джиннов здесь и нет, – непонятно откликнулся Валид, вставая. – Ладно, пойдем, раз тебе не спится. И лучше бы нам прогулять до ночи, тут вечером такое начнется…

– Что? – заинтересовался Амин.

Мальчик в ответ только хмыкнул.

– Не забивай себе голову, о мой правильный человеколюбивый почти-пустынник. Лучше подумай, куда нам дальше идти.

– Почему ты сказал, что я не пройду Испытание? – спросил Амин, карабкаясь вслед за мальчиком по пыльной крутой лестнице, вырезанной в скале. Вид внизу открывался захватывающий, но юноша побаивался, что неверный шаг – и насладиться им он уже не сможет.

– Потому что не пройдешь, – отозвался мальчик.