Танец масок

– Господин, не желаете ли прогуляться в Сенжемском парке? – невинно поинтересовался еле поспевающий за ним Ричард.

Эш резко обернулся и проходящая мимо пара – леди в бежевом утреннем платье под руку с джентльменом, у которого в петлице красовалась такого же цвета роза – содрогнулись и непроизвольно прижались друг к другу. Эш прищурился и с большим трудом промолчал. Джентльмен с розой ответил только недовольным взглядом. Его спутница вовсе опустила глаза и кивнула, когда джентльмен что-то шепнул ей, уводя в сторону от герцога Виндзора.

– Господин? – повторил Ричард. – Позвольте напомнить, прогулка в Сенжемском парке всегда вас успокаивает. Может быть, кружечка парного молока?..

– Я хочу кого-нибудь убить, – воспользовавшись тем, что коридор опустел, прошипел Эш.

Ричард успокаивающе улыбнулся.

– Тогда, наверное, ресторан Кроути? – предложил он, имея в виду самый шикарный ресторан в столице. Там, кроме всего прочего, подавали прекрасный сидр, который Эш обожал куда больше молока.

– Иногда мне кажешься, ты излишне меня опекаешь, – проворчал Эш, серьёзно решая, что лучше: молоко или сидр. – Мы, знаешь ли, ровесники, и я способен сам о себе позаботиться. А ты ведёшь себя как курица-наседка.

– Конечно, господин, – безмятежно улыбаясь, согласился Ричард. – Просто вы выглядите так, словно ещё немного и сами кинетесь потрошить людей. Как тот убийца, которого вы ищете. И тогда в столице вас станет уже двое, что будет весьма прискорбно.

– А что – хорошая мысль! – фыркнул Эш. – Только я бы начал не с принца, а с местного министра.

Ричард снова улыбнулся.

В министерстве правопорядка, куда герцог Виндзор нанёс визит буквально на рассвете, сидел зевающий сторож – и всё. Титул и высокомерие Эша его нисколько не впечатлили: по-прежнему отчаянно зевая, он отказался вводить герцога в курсе дела Туманного злодея (так окрестили газетчики неуловимого убийцу). А когда Эш стал грозить перевернуть министерство вверх дном, сторож только плечами пожал: «Да пожалуйста, переворачивайте».

Эш был от природы упрям и весьма деятелен, особенно, когда злился. Поэтому, когда к восьми утра стали подтягиваться клерки, в вестибюле они застали обалдевшего сторожа среди моря бумаг. Сверху, со второго этажа в это море постоянно сыпалось пополнение – шёл прямо-таки бумажный дождь. Эш даже не думал сохранить картотеку или пощадить архив – всё это уже валялось на полу в вестибюле.