Тысяча молний в бензиновых лужах

Подойди к нему и извинись, если он не виновен, а если виновен, тогда подойди и скажи ему это в лицо один на один, покажи, что ты не боишься сказать правду.

– Рая сказала, что….

– Рита, – он не дал мне договорить, – я не понимаю, это вообще ты? Ты сидишь одна и, я уверен на сто процентов, что ты плачешь. Куда делась моя боевая девочка? Разве Маргариту Круглову может напугать какой-то мальчишка? Да и к тому же, милая, смелость нужна, чтобы солгать, а не для того, чтобы сказать правду. Ты правильно поступила, и я горжусь тобой.

Сейчас ты успокоишься, встанешь и пойдешь на занятия, поняла? Не дай себя запугать! Если встретишь его, смотри прямо в глаза. Если заговорит, отвечай сдержанно и храбро.

В моей голове промелькнула мысль: «А что плохого в том, если он позаботится о моем отчислении? Наоборот, хорошо. Я вернусь в Тверь и снова устроюсь в институт своей мечты».

– Ты прав, папа, – сказала я, – поднимаясь со ступенек. – Кто он такой? Я сказала то, что должна была сказать и мне нечего бояться!

– Умница, Рита! – Обрадовался папа.

– Я пойду туда и посмотрю в его бессовестные глаза! Как он мог подставить своих товарищей! Я пошла, пап, давай, до вечера. Привет маме. Целую! – Я отключила вызов и вздохнула. Все-таки папа прав, я не должна сидеть тут и думать, что в чем-то виновата. В первую очередь я помогла тренеру и ребятам.

Написав Рае смс-ку, что буду ждать ее у выхода, я направилась в сторону главной лестницы. Проходя уверенно по пустому коридору, я обдумывала ситуацию и с каждой секундой становилась увереннее, как меня резко отшвырнуло к стене.

Боль в локте ошеломила меня настолько сильно, что искры в глазах начали плясать краковяк, я почувствовала леденящий холод каменной стены. Боль глухо отдавала в глубину легких. От испуга я вскрикнула. Передо мной стоял Ильяс.

– Ты… – на секунду я замялась. – Ты какого черта делаешь? – крикнула я, смотря в его черные глаза, в которых горел огонь желания и мести.

О, Боже, этот взгляд буквально пронзил меня насквозь. Я раньше никогда не видела таких глубоких, темных глаз.

Они были словно бездна, затягивающая меня полностью в неизвестность. Длинные ресницы доставали до самих бровей. Пухлые губы разошлись в привычной ухмылке. На щеке красовалась глубокая царапина, но она нисколько не уродовала это прекрасное лицо, а, наоборот, делала его мужественнее.

– Отпусти, – грубо крикнула я, пытаясь вырваться из его рук, которые прижимали мое тело к каменной стене.

– Не отпущу, – отозвался он.