Тысяча молний в бензиновых лужах

 – А ты, Тим, прежде чем что-то сказать или сделать хорошенько подумай, во что это может обратиться. Со мной шутки плохи, ты это знаешь, и даже статус моего хорошего друга не поможет тебе.

– Так, Илья, Тим, хватит, – начал злиться Дин, – мы дружим со школы, вы ох*ели из-за хрени ругаться?

– Тогда, может, выйдем? – прошипел Тимоти.

– Легко, – сказал я, прищуриваясь.

– Да, бл*ть! – Заорал Дин. – Вы еб*нулись? Ильюх, очнись! У тебя стало до хрена друзей, что ты последними разбрасываешься? А ты, Тим, настолько важной была эта игра?

– Да дело вовсе не в игре, а в отношении! Нормальном отношении! Ты посмотри на него, он же кидок!

– Следи за словами, Тим! – Пригрозил я, еле сдерживаясь, чтобы не дать ему в морду.

– Так, все, с меня хватит, – крикнул Дилан, – пошли, Тим. А ты, Илья, хорошо подумай, правильно ли ты поступил. Да, мы не имели права подозревать тебя, и мы готовы были извиниться за это, но ты подставил не только нас, но и других людей. И не надо говорить, что это не так.

Если бы одному из нас угрожала опасность, ты бы тоже не пришел на помощь из-за тупой обиды? Я просто не могу поверить в то, что тот, кто на протяжении нескольких месяцев агитировал всех на победу, сам сдался, как последний трус! Тебе должно быть стыдно, чувак!

С этими словами Дин и Тим вышли из зала клуба. Я снова развернулся лицом к барной стойке, издавая скрежет зубами и зажмуриваясь от боли в челюсти.

– Илья, дай посмотрю, больно да? – не унималась Соболева.

– Свали на хер отсюда, – прорычал я.

– Илья, зачем ты так? – спросила она, заглядывая в глаза. – Я хочу помочь, позволь мне просто быть рядом.

Как же она меня достала.

Схватив первую проходящую мимо девчонку, я раздвинул ее рот своим языком, глубо и страстно целуя, при этом, не отрывая глаз от Наташки. Она смотрела на меня, застыв на одном месте и борясь с накатившими слезами, поджимая дрожащие губы.

Да, я любил делать больно. Чужая боль доставляла мне мимолетное облегчение.

Я был будто энергетическим вампиром, выходившим на поиски новой жертвы. Сегодня ей стала Соболева и еще несколько человек, которые ненавидели меня, но мне было глубоко плевать на них. Я мог купить кого угодно, и это делало меня их господином. Я обожал чувство собственного величия.

Схватив сумку со стула, Соболева поспешила убраться из клуба. А я, наконец таки, мог освободиться ото рта брюнетки.

– Ух, ты, – сказала она, пытаясь флиртовать.