Тысяча молний в бензиновых лужах

– Сан Саныч, я не хотела, чтобы все так получилось, – оправдывалась я.

– Я понимаю, Рита, вы хотели как лучше, но из-за вас пострадал невиновный человек. Получилось некрасиво, вы понимаете это.

– Да, я понимаю. Так он действительно не виновен?

– Да, это действительно так. Моя вина тоже есть в этом. Мои ребята не умею уважать чувства и желания других. Рит, вы были неправы, и вам лучше извиниться перед ним.

– Да, конечно, – ответила я, вздыхая. – Как только увижу, принесу свои извинения.

– Можете это сделать сейчас.

Из-за случившегося парень был очень расстроен, его положение в институте было подорвано, вы взрослая девушка и все сами понимаете, поэтому я настоятельно вас прошу извиниться сейчас.

– Хорошо, – сказала я, – где я могу его найти?

– В ледовом дворце. Сегодня они, как провинившиеся, наводят порядок там, думаю, найдете его на складе.

– Хорошо, спасибо.

Я вышла из кабинета Сан Саныча и направилась вниз по лестнице.

– Расстроен он был, как же, скорее зол, чем расстроен.

Хотя… Маргарита, если бы тебя вот так обвинили в том, чего ты не делала, тебе бы тоже было обидно. Ладно, признаю, я погорячилась. И, наверное, тренер прав, я должна извиниться. – Расстроенная и хмурая я дошла до ледового дворца и направилась в сторону склада. Внутри было удивительно тихо.

– Наверное, они уже ушли, никого не слышно. Ладно, пройдусь, посмотрю, найду, извинюсь, нет, так нет. Хорошо, что он не заставил делать это перед всеми, я бы со стыда сгорела.

Но больше меня интересовало, кто посмел тайком вести сьемку нашей ссоры? И зачем нужно было выкладывать все это в сеть? Очень непонятная ситуация.

Мне хотели насолить? Или ему? Однако, теперь мне нужно выяснить, и если Картер еще не знает о записи, то придется его обрадовать.

Ильяс

Дверь распахнулась, я почувствовал запах сладких духов, кажется, или кровать под кем-то промялась? Открыть глаза не получалось, настолько сильно я хотел спать.

– Илья, – шепнул женский голос.

Я нахмурился. Странный сон, будто у меня дежавю.

– Илья, – снова прошептал голос, и чья-то холодная рука коснулась моего обнаженного плеча.

С трудом оторвав голову от подушки, я открыл правый глаз. На моей кровати сидела Элла, от удивления, я проснулся. Что она тут делает? И почему она шепчет, пытаясь меня разбудить, а не врывается с криками, как это было на протяжении стольких лет?

– Элла? – промямлил я, приподнимаясь на кровати.

– Ты как? – спросила она, рассматривая меня с жалостью.