Леди не летают. Бонус. Свадьба дракона

Аррадиону, не так ли? Вы ведь оба были под маскировочными артефактами, и я не узнал ни его, ни вас. А потом…

Я поморщился, вспоминая. Всю картину я до сих пор не вспомнил, только обрывки: удар, стянувшие руки веревки, горький вкус зелья на губах, разговоры сообщников о том, что меня нельзя отпускать, и да, «зелье отнимает память, но у него есть побочный эффект». И леди уже может наблюдать его на моих штанах.

Потом – я так и не понял, что они решили – она меня раздевала, а я не хотел отдаваться дурману страсти и шепотом просил оставить меня в покое.

Оставили, как же.

Утром.

И еще золота отсыпали на дорожку!

– П-простите, лорд… лорд Грайси, я… я…

Агата стиснула зубы, вытерла сухие глаза и выдала совершенно потрясающую историю о том, как обнаружила в своей постели лорда Аррадиона (он, видимо, не успел замести следы после экспериментов с полетным зельем), а тот, не будь дурак, принялся шантажировать ее тем, что расскажет об измене лорду Ригаллиону!

Похоже, влюбленность в «рокового брюнета» плохо влияла на критическое мышление, потому, что леди Агата побежала исполнять требования шантажистов вместо того, чтобы рассказать все ректору или рыщущей по Академии дознавательнице.

Замаскированная артефактами жертва идиотизма заманила меня в лапы сообщнику, позволила оглушить и напоить зельем, а потом насильно подарила мне ночь любви.

Ладно. «Насильно» там было только вначале, потом я тоже… кхм… увлекся процессом. Только Агате все равно было не легче, потому, что хромающий и страшно ругающий леди Клариссу Аррадион принес зачарованный кристалл и запечатлел нас с Агатой во всяких компрометирующих позах.

И наша интеллектуально одаренная леди с ужасом поняла, что доказательств измены с Аррадионом у того не было, а вот со мной их теперь стало хоть отбавляй! А ведь она тогда только-только помирилась с Ригаллионом, и это стало бы страшным ударом…

– Страшный удар это то, что он спит с идиоткой! – не выдержал я. – Леди Агата, вам очень повезло, что лордов Аррадиона и Агри быстро схватили.

Кто знает, что бы они потребовали дальше.

Леди Агата опустила ресницы, безропотно проглотив «идиотку», и сказала, что просит прощения. И что поступить по-другому она не могла, потому, что первым делом Арридион велел ей задержать меня на ночь.

Что она и выполнила со всем старанием.

О да. Старание там, конечно, присутствовало.

Теперь я вспомнил это в мельчайших подробностях.

– Просить прощения не нужно, леди.