Живописный труп

Какой он умный! А какие у него золотые руки! Дослужился до сержанта, командовал, но время было такое – не смог остаться в армии. Начал зарабатывать своим трудом. И стал знаменит и уважаем в Москве. Какие женщины у него были! Королевы! Звезды! И ни одной он не дал себя заполучить.

Кажется, последним генерал гордился больше всего. «Все эти женщины» потерпели поражение. Это было целое очко в воображаемой игре, которую он вел у себя в голове.

– Оставьте! Оставьте стул на месте! – переполошилась Эльвира, обращаясь к домработнице.

 – Генерал не разрешает ничего передвигать. Все должно оставаться таким, как во времена его молодости.

– Как я умру, так и начнете двигать. Дали бы дожить. Антоша никогда не двигает мебель. А если и подвинет для дела, то сразу потом поставит на место. Он все знает. Так я не понял, Эльвира, за кем ты собиралась заехать во вторник? Кого ты собиралась привести в дом?

– Никого, вам показалось, – ответила Эльвира.

– Мне никогда не кажется. Ты не можешь приглашать гостей без разрешения.

– Но дядюшка, я не приглашаю. А! Я поняла, о чем вы. Это мы обсудили с Жанной девочек из музея. Вы же сами хотели, чтобы она больше общалась, социализировалась.

– А что, они сами доехать не могут?

– Мне хотелось сделать им приятное. Это очень непростые дамы, одна из них жена замминистра.

Книжный клуб

О принадлежности Раисы Ягужинской к богеме догадался бы даже пастух. Стоило ей в малиновом берете с торчащими из-под него кучеряшками появиться где-то, осветить пространство своей улыбкой, как из женских сердец поднималась волна, которая совершенно расслабляла все мышцы гортани.

Людям тут же хотелось рассказать ей «интересненькое». И они находили в лице этой жизнелюбивой женщины благодарного слушателя. Человек она была уважаемый, заслуженный работник культуры, поэтому ей трудно было выслушивать поучения похожего на филина адвоката.

– Культура помогает человеку немножечко тормозить, не реализовывать сразу свои животные импульсы. Понимаете, воспитывает этот навык торможения.

Хочет человек, скажем, поесть чеснок на вернисаже, но терпит. Со сплетнями то же самое.

Вот этот близорукий адвокат с ягодной фамилией все время говорит о своей жене. Но Антон Иванович Козявкин тоже все время говорил о своей жене. А позже выяснилось, что все это время у него были романы! И как люди узнали бы об этом, если бы не передавали друг другу истинную информацию?

– Но я не сплетничаю, вам, Платон Степанович, померещилось.