Это Тбилиси, детка!

Сколько набегов пережила моя многострадальная родина, но мы были, есть и будем!

Нина, нахмурившись, слушает, потом идет в атаку:

– Вот вы меня извините, Лия, за правду. Я человек прямой, вилять не буду. И Господь не велит лукавить. Хоть и хорошо у вас тут, в Грузии, а все ж вы, как люди, неблагодарные. Вы должны нам в ноги кланяться. А вместо этого америкосам продались, в НАТО вступить хотите. Американцы – они хитрые. Используют вас и фигу покажут, – для убедительности Нина моментально складывает упомянутую комбинацию из пальцев и тычет в нос Лии.

Лия, оторопев, тяжело дышит, пышная грудь ходит ходуном от эмоций. Наконец лава выплескивается наружу, сметая остатки приличий:

– Этого еще не хватало – в ноги кланяться! А кто у нас Абхазию и Самачабло[4 - Неофициальное грузинское название Южной Осетии.] отнял? Триста тысяч беженцев в своей же стране! А война 2008 года? Кто нас бомбил?

Дальше шла непереводимая тирада по-грузински, после чего в голове у Лии вновь включился русский блок:

– Кланяться? Нет, ишо пехеби[5 - Жаргонное выражение, буквально «мои ноги» (груз.

Нина ответила встречным залпом:

– Нечего было абхазов и осетин обижать! Мы правильно сделали, что заступились. А вы какие после этого верующие? Церквей понастроили, а духа евангельского на пять копеек нету. Прости, Господи, вот у вас татуировка на ноге! – и ткнула пальцем в змейку на икре Лии.

– Вах, я сейчас не знаю, что с вами сделаю! – Лия раскраснелась, и видно было, как она из последних сил пытается сдержаться.

– А Москва – Третий Рим! Без нас православие бы не устояло. Мы сербов и болгар защищали. Болгары, кстати, свиньи еще те, между нами говоря, тоже не в ту сторону смотрят.

– Сделали доброе дело и попрекаете! Это у вас нет евангельского духа, духа кротости…

– Можно подумать, у вас он в избытке.

– Да что с вами спорить? Когда у нас Евангелие переводили, ваши предки по деревьям лазили.

– А ты моих предков не трожь!

– Это ты не трожь!

На шум подошли несколько зевак из местных.

– Звоните в 112, – посоветовал кто-то. – Они сейчас друг дружке в волосы вцепятся. Аба, где патруль?

Как ни странно, упоминание о стражах порядка охладило страсти. Женщины понизили голос.

– А вы не начинайте.

– Нет, это вы не начинайте.

– И как вам не стыдно? У святого места ругаться! Грех один.

– Вот и уважайте святое место и ведите себя прилично! Не искушайте меня.