Это Тбилиси, детка!

Смотрит на меня, опускает в щель 10 тетри, улыбается и нажимает нужный мне этаж.

– Ва! Откуда знаете, куда мне надо?

А корпус[1 - В Тбилиси корпусом называют многоэтажный дом.], учтите, громадный.

Она отвечает:

– Ехали мы как-то, я запомнила. Вы, наверное, учительница, к Дачи ходите. Поцелуйте его от меня.

Улыбнулась и вышла.

* * *

Захожу в обувной магазин. За столом сидит продавщица. Здороваюсь с ней и, осмотрев полки, спрашиваю, нет ли вот таких туфель другого размера.

– Нет, только этот остался, – отвечает.

 – Точно такую пару вы брали в прошлом году. Ведь так?

– Откуда знаете?!

– Помню. Была моя смена. Вы пришли с маленьким мальчиком…

– Я не помню, что ела вчера.

– О, склероз – плохая штука. А я помню всех, кто заходит в магазин, у кого какой размер ноги.

Вышла оттуда удивленная. Этот крошечный магазинчик довольно далеко от моего дома, примерно в четырех остановках.

Хотя чему удивляться. Это Тбилиси, детка!

Матрас

Лето у Васико, сколько он себя помнил, ассоциировалось с обезлюдевшим двориком на Клары Цеткин и его бабушкой Ламарой, стиравшей овечью шерсть из старых матрасов.

Стирка матрасов была для Ламары-бебо коронным ритуалом, основой основ, на которой базировалось мироздание. Начинался ритуал с того, что старушка долго вглядывалась в чистое, без единого облачка, голубое небо, приставив к глазам узловатую сморщенную ладонь. И по ведомым ей одной приметам определяла, что в ближайшую неделю дождя не будет, даже если его обещала вечерняя информационная программа «Моамбе».

Потом поднимала дикую суматоху в комнатах на втором этаже.

Распарывала все матрасы, вынимала аккуратнейшим образом из недр чехлов шерсть до последнего завитка и занимала все ведра – шерсть отмокала в мыльном растворе. Потом зигзагами курсировала между ведрами со специальной метровой палкой – мешала однородную массу, чтоб лучше отстиралось.

Несколько раз промывала под проточной водой уже чистую шерсть и складывала в огромный марлевый мешок – стекать.

Следующий этап был не менее важным. Ламара-бебо оккупировала деревянный балкон, оставив для прохода узенькую тропинку сбоку, и ровными пирамидками раскладывала шерсть на чистых тряпках. Дня два-три шерсть сохла под палящим солнцем, и десять человек соседей вынуждены были ее обходить. Ламара-бебо периодически выходила на балкон зорким глазом проконтролировать сохранность пирамидок, не сдуло ли их ветром.