Арабелла

– Где он, где мой сын, Михаил? – спросила она не своим голосом.

Михаил умоляюще поднял к ней глаза.

– Где он? Я хочу знать. Я имею право знать, – ещё тверже и холоднее сказала она.

Михаил молчал, но я больше не могла.

– Валли! Какой ещё сын? Поговори со мной! Ты сведёшь меня с ума! – неожиданно для себя крикнула я.

Валли тут же будто оттаяла и с пониманием посмотрела на меня.

– Видишь ли, Иванна. Много лет назад я родила Михаилу сына. Май. Так его звали. Когда Михаил нашёл способ попасть в Арабеллу, нашему мальчику было всего четыре года.

Он был слишком мал для таких приключений, потому я и отказалась идти с ним. Понимаешь меня? Но Михаил не захотел расставаться с сыном и забрал у меня Мая. В тот день я лишилась двух человек, которых любила больше самой жизни. Но теперь у меня наконец есть возможность, и я спрашиваю. Я могу увидеть своего сына?

Валли улыбалась мне, будто рассказывала сказку на ночь. А у меня внутри всё сжалось от непонимания и жалости к себе. Я беззвучно опустилась на пол.

– Ничего, Сердце мира, ничего, – Мартин сел рядом со мной. – Видишь теперь для чего я должен был это сделать? Она имеет право знать правду. Если бы не я, он никогда не приехал бы сюда. Я знаю его, он слишком труслив, чтобы быть честным.

Я посмотрела на Мартина, в его огромные синие глаза. Вероятно, он был единственным честным человеком в этой комнате. И он на самом деле выглядел так, будто получил то, чего хотел. Теперь его поступки не казались мне такими необъяснимыми, как раньше.

Всё, что прежде твёрдо и устойчиво служило подножием моему существованию, теперь погрузилось в тёмный густой туман и больше не имело прежнего значения.

Мартин взял своей холодной рукой мою и провёл ей по своей щеке.

– Кто ты? – спросила я, уже не надеясь получить ответа.

– Хотел бы я знать это, Сердце мира, – сказал он.

– Почему она не рассказала мне этого раньше? Почему скрывала?

– Думаю, это слишком тёмная часть её души, понимаешь? Такую боль люди прячут в самые потайные места своего сердца и продолжают жить, словно их и не существует.

– Но всё однажды становится явным, – теперь я говорила ещё тише.

– Так и есть, – Мартин сжал мою ладонь. – Тогда боль взрывается с новой силой и причиняет невыразимые страдания. Валли придётся это пережить. Посмотри на неё. Она неплохо держится.

Валли и вправду не выглядела страдающей. Скорее бесчувственной. В отличии от Михаила, который теперь дрожал, стоя на коленях.