Арабелла

Его владения условно отделены так называемой Красной Рекой. Мы остаёмся по эту сторону реки уже долгие годы. Он обещал, что не тронет нас, если мы будем жить тихо. Но я думаю, он всё же придёт за нами однажды. Он не настолько глуп, чтобы думать, что мы не попытаемся уничтожить его.

– Вы никогда не пытались? Ну, убить его? – спросила я.

– Симон имеет многотысячную армию. А наши люди в большинстве женщины и дети. Но однажды, много лет назад, Михаил ушёл из Маймы, чтобы сделать это. Он был самым смелым из тех, кого я знал.

Но он не вернулся, сгинул где-то в пути. Тогда мы и решили, что он мёртв.

– Я все эти годы жил в безысходности, но с сильной горячей верой в Бога, понимаешь? Я молился ему днями и ночами, чтобы он избавил наш народ от этой напасти и помутнения. Он послал нам Михаила, которому суждено было вывести народ из тьмы. И моя вера была права. Однажды это случится. Очень скоро случится. А ты, Иванна, вестник добрых перемен.

Ещё несколько долгих дней я провела в постели.

Меня никто не тревожил, только изредка заходил Элвис накормить или обработать рану.

– Я хочу познакомить тебя кое с кем, Иванна, – сказал он однажды вечером, – ты не против пройтись со мной по деревне?

Я была счастлива наконец выйти из темного дома. Силы постепенно возвращались ко мне.

Мы шли по деревне, по широкой, неровной дороге. Пару раз на пути мы встречали людей, которые молча кивали Элвису и пряча глаза ускоряли шаг. Я заметила, что каждый из них был сильно удивлён, увидев меня, но никто не решился напрямую задать вопрос моему седовласому спутнику.

– И тут все такие хмурые. Ещё с тех времён, когда пропал Михаил, он был символом надежды, – резюмировал Элвис, когда мимо нас прошёл сутулый молодой человек, который тащил за собой телегу, нагруженную серыми мешками.

Но даже при виде всей разрухи вокруг и этих печальных лиц мне всё-равно нравилось там находиться. Это было какое-то глубинное ощущение, не поддающееся объяснению. Здесь было легко дышать.

Даже в такие тёмные времена Арабелла оставалась живой. Солнце грело и ласково освещало то, что осталось от счастливой жизни в Майме, небо было невероятного синего цвета.

Я смотрела вокруг и представляла, как когда-то здесь кипела жизнь, люди, проходящие по этим улицам, смеялись, а в домах по вечерам звучали песни. Всё это представилось мне так явно, что от окружающего вида у меня защемило в груди. Да так сильно, будто я прожила в этом месте всю жизнь.